— Рената, — он произносит без всякий эмоций. Ни намёка на мольбу, страсть или ярость. Просто моё имя, как последнее желание. — Ты самый сильный человек, которого я знаю. И я тебе это докажу.
Его ладони перемещаются на мои запястья, к самому краю перчаток, и внезапно моё сердце становится таким же диким и необузданным, как течение реки, пока он ждёт моего согласия.
Медленно я киваю.
Он стягивает перчатки одну за другой.
Инстинктивно я сжимаю пальцы в кулаки, пытаясь скрыть шрамы. Шрамы, которые я получила с каждым украденным воспоминанием. Шрамы-свидетельства моих преступлений. Он раскрывает мои ладони и соединяет со своими. Его кисти рук вдвое больше моих, на них тоже есть шрамы — но не от магии, а от стали. Я закрываю глаза и пытаюсь запомнить каждую неровную черту на его ладонях. Он сокращает расстояние между нами, становится так близко, что мне достаточно поднять голову, чтобы мои губы оказались напротив его. Он наклоняется к уху, обжигая дыханием. Одну из моих рук он подносит к своему лицу. К виску.
— Забери воспоминание.
Я резко распахиваю глаза.
— Я, конечно, знала, что ты безрассуден…
— Безрассудство — моё второе имя, — игриво отвечает он.
Мне не хватает дыхания, я шепчу отрывисто, мои слова звучат как стаккато:
— Говорю же, что-то не так с моей магией. Я слишком давно не занималась с Илланом.
— Тогда позволь мне помочь, — всё веселье из голоса тут же исчезает, вместо него появляется нечто хрупкое, уязвимое. — Я доверяю тебе. Я знаю тебя.
— Дез…
— Не только тебе кошмары мешают спать, — он проводит пальцем по моей скуле. — Пожалуйста.
Интересно, он слышит, как бьётся моё сердце? А может, в этом всё и дело? Он мне так сильно нравится, и я так боюсь сделать ему больно. Если я прикоснусь к нему, и потеряю контроль над магией. Если наврежу ему. Если разорву связь слишком рано. Если заберу все воспоминания. Если он забудет всё обо мне. Так много «если» затопили моё сознание. Но я не хочу отдаляться от него. Прижимаюсь крепче и касаюсь кончиками пальцев его висков.
— Будет больно, — предупреждаю. — В процессе и после.
Я чувствую, как он вздрагивает.
— Я знаю.
Неровные шрамы на подушечках пальцев нагреваются, как будто внутри разгорается пламя. Дез никогда раньше не видел, как я использую магию, только последствия. Его глаза расширяются при виде моих ладоней, оттого, как они светятся. Больше всего меня пугает выражение, которое появилось на его лице. Не страх, а изумление.
Никто прежде так на меня не смотрел.
— Как это работает? — спрашивает он. — Они все отправятся в Серость?
Я качаю головой.
— Серость — моё творение. Мне так кажется. Я никогда не общалась с другим робари достаточно долго, чтобы сравнить впечатления. Но большинство моих воспоминаний до девяти лет закрыты там.
— Почему до девяти?
— Столько мне было, когда шепчущие сожгли старый дворец. Когда я встретила тебя, — я кладу руку на его сердце и улыбаюсь, когда чувствую, как часто оно бьётся. — Это воспоминание не было заперто в Серости. Оно всегда со мной.
Складка на его лбу становится глубже, но он крепче прижимает меня к себе, и в его голосе слышится просьба:
— Сделай это.
И я делаю.
Он вдыхает сквозь зубы от боли, когда его кожа плавится под моими светящимися пальцами. Вторжение. Я разбиваю все барьеры на пути к его прошлому, но Дез позволяет мне это, и я погружаюсь в живое воспоминание, которое он мне предлагает.
Здесь даже море охвачено пламенем.
Корабли рушатся и уходят под тёмную воду.
В соборах бьют в колокола.
Тела раскиданы по серым каменным улицам, их кровь стекает в расщелины между булыжниками, как реки, впадающие в океан.
Он знает, что его здесь быть не должно. Шепчущие отступают, Риомар потерян. Но осталось кое-что, что ему нужно сделать.
Дез спотыкается о чей-то труп. Их невозможно опознать по отдельным кускам. Он ищет знакомые лица. Кто-то зовёт его по имени — сдавленный крик человека, пытающегося удержать свои внутренности от выпадения. Генерал Альмонте. Человек, который научил его держать меч. Теперь седая борода Альмонте испачкана кровью. Он закрывает глаза, и покидает этот мир.
Дез поднимает глаза к потемневшему небу, но крик застревает в горле. Всё вокруг него оцепенело. Флаг Пуэрто-Леонеса, фиолетовый с золотом, с гербом Фахардо на нём возвышается над дворцом. На одном из балконов он замечает принца Кастиана, который наблюдает сверху за тем, как Риомар погружается в хаос. Люди грабят мертвецов, как стервятники, хватая драгоценности, оружие, доспехи мория. Оскверняют тела. Принц взирает на это с торжеством. Гнев и ненависть закипают внутри Деза, побуждают его мчаться со всех ног. Он карабкается по рельефным стенам дворца, его руки запачканы грязью с кровью и потом. Он всё ещё должен кое-что сделать, чтобы покончить со всем этим.