В Даниэле бурлил гнев. И когда он закурил руки заметно дрожали. Один из
полицейских изучающе на него посмотрел, возможно, пытаясь понять причину такой
напряжённости. Даниэль увидел это и понял, что жизненно важно восстановить контроль.
Ему пришлось быстро вернуться к прошлому Джей Кею — жёсткому, решительному, тому
кто никогда ничего не боялся и кому было на всех насрать. Любой ценой.
Когда полицейские удалились с соблюдением всех необходимых формальностей
между следователями и адвокатом, Даниэль оказался один на один с Лорен. Она сидела
рядом с ним на диване, вцепившись в рубашку своими тонкими руками. Из-за такой близости
Даниэль почувствовал себя неуютно. В этот момент ничто не казалось ему более желанным,
чем возможность остаться в одиночестве, и рассматривать себя в зеркало, извлекая из своих
глаз необходимые ему силу и решимость.
Лорен же хотела быть рядом, поговорить с ним и заставить говорить его. Она хотела
расспросить, ведь было ясно как день — Даниэль страдает от потери своей бывшей девушки.
Лорен хотела убедиться, что Роуз ничего для него не значит. Хотела стать лекарством, облегчением всех его страхов и страданий.
Но лекарство для Джей Кея существовало только одно. Он старался быть добрым, заботливым, любящим, но Лорен не хотела возвращаться в постель одна. Даниэлю пришлось
принудить себя, чтобы не потерять терпение, вспомнить то хорошее, что ему удалось извлечь
из этой маленькой женщины, напомнить себе, как сильно он желал и жаждал её каждое
мгновение в предыдущие дни.
Лорен не замечала, как проигрывала битву, слово за словом, жест за жестом. Она не
поняла, что ей нужно удалиться по-хорошему. И лев решил дать ей предупредительный
шлепок лапой, как детёнышу, который не хочет оставлять взрослых в покое и упрямо
семенит вокруг.
— Одри! — громко окликнул он повара.
Несмотря на очень поздний час, весь персонал был разбужен и допрошен полицией.
Пожалуй, сегодня никто больше не собирался спать.
— Да, господин, вы хотите кофе?
— Принеси мне виски.
Женщина выглядела ошарашенной.
— Господин, по вашему особому распоряжению мы не держим дома алкоголь.
Джей Кей демонстративно повернулся к ней, пронзая пугающим холодным взглядом.
Он произнёс по слогам приказ ещё раз самым леденящим кровь тоном.
— Какое из этих слов тебе не понятно? Принеси. Мне. Виски.
Одри отступила с широко открытыми глазами, ища помощи в ещё более испуганных и
потрясённых глазах Лорен.
Женщина исчезла на кухне, чтобы найти решение этого приказа — столь
несвоевременного для позднего часа, но, прежде всего, столь разрушительного по значению.
Когда через несколько минут она появилась с хрустальным стаканом на маленьком
серебряном подносе, Джей Кей ощутил, как сердце совершило прыжок вниз.
Он алчно потянулся к этой, столь желанной жидкости, которой решил ввериться снова
со всей душой и полностью отдавая себе отчёт. Но его взволновал не только янтарный цвет
алкоголя, но и блеск подноса. С ещё большей жестокостью в воспоминаниях Джей Кея
всплыли линии порошков, которые раньше украшали параллельными царапинами его
столовое серебро. Серебряные изделия его дома. Его вилла.
Игнорируя встревоженное выражение на лице Лорен, он заглотил в один глоток
неразбавленный виски. Через несколько мгновений ощутил удар по животу, сердцу, мозгу.
— Мне это на самом деле было нужно, — обратился он к девушке, но вместо
оправдания послышалось удовольствие.
Лорен смотрела на него с гримасой разочарования и отвращения.
— Я не начну заново, обещаю тебе. Я выбрался, теперь могу это контролировать.
Лорен молча покачала головой и вырвалась из объятий, медленно ускользая от любого
контакта. Но прежде чем она смогла сбежать, сознание Даниэля охватила паника, и он
схватил её за запястье, быстрый, как хищник. Внезапно он осознал, что боится остаться в
одиночестве, он продолжал нуждаться в Лорен. Даниэль возненавидел себя за это и за то, о
чём попросил нежным и умоляющим голосом.
— Не оставляй меня, Лорен, пожалуйста, не ради виски на два пальца. Ты мне нужна.
Мы должны пройти через это вместе. Меня пытаются похоронить, убить, поставить в центр
скандала. Меня не волнует Роуз, я имею в виду, мне очень жаль, что с ней случилось, но она
никогда не имела для меня значения. Останься, прошу тебя.