женщинами и начал их знакомить.
— Бетт, позволь представить, это мисс Лорен. Ты помнишь, подруга Даниэля, которая
была с ним в ту ночь, когда...
При этих словах женщина обратила на Лорен внимание, но не более нескольких
секунд. Она дежурно улыбнулась и решительно протянула руку.
— Конечно, мисс Лорен! Мой коллега объяснял... Я Элизабет Опкинс, адвокат
Даниэля и старый друг. С вашей стороны было очень любезно приехать сюда, но не думаю, что на этом этапе ваше присутствие необходимо.
— Приятно познакомиться адвокат, пожалуйста, располагайтесь. Даниэль будет через
несколько минут.
Лорен спряталась за отстранённым поведением, пытаясь скрыть дискомфорт и
разочарование из-за манерной старой подруги, столь важной для Даниэля.
Итак, это была Бетт: красивая, элегантная, примерно того же возраста, что и Даниэль.
Решительная хватка и деньги окружали её со всех сторон. Только одна из туфель Бетт стоила
столько же, сколько пара месячных зарплат Лорен, когда она работала официанткой в
закусочной. Да, всего несколько недель назад она и работала официанткой, неудивительно, что Бетт приняла её за горничную.
После того как гости устроились в просторной гостиной, Лорен нервно теребила руки, а когда поняла, что этим выдаёт свою неуверенность, опустила их.
— Я сейчас позову персонал. Хорошего вам дня.
В этот момент она услышала приближение машины Даниэля, и, не дожидаясь его
появления, поспешно пошла наверх в свою комнату. Лорен закрыла за собой дверь, чтобы не
услышать ни слова из приветствия, которым эти трое обменяются. Она не хотела знать, поприветствует ли он их улыбкой или встревоженным тоном, объятием или рукопожатием;
будут ли они сидеть в гостиной или в кабинете; как долго они задержатся на вилле, и
понадобится ли им поговорить также и с ней.
Наконец она встретила знаменитую Бетт. Это был тот тип женщин, с которыми
Даниэль встречался, женщина его уровня. Не те, кого он трахал, а с кем вёл дела и которым
доверял. Как она была наивна, когда завидовала шлюхам вроде Аиды или Хейзел Роуз! Такая
женщина, как Бетт, однажды станет женой и матерью его детей. В женщину такого
социального уровня, культуры, достоинства Даниэль влюбится однажды и на всю жизнь. С
одной, такого класса он решит состариться.
Ни с официанткой, ни даже с бывшей официанткой.
Удерживая слёзы, Лорен ощутила себя в клетке. У неё болело горло от сдерживаемого
плача. Прижав пальцы к стеклу окна, она горько пожалела о своей квартире: маленькой, убогой, но всё же своей, и ей захотелось поехать домой хотя бы на полдня, на несколько
часов. Лорен показалась себе отшельником, изучающим планы побега.
Словно одержимая она стала искать в сумочке необходимые для оплаты такси
наличные, проверила зарядку в сотовом телефоне и куда положила ключи от дома, те, что с
маленьким оранжевым баскетбольным мячом с чёрными полосками, который ей подарил
Кларк.
«Моего отсутствия здесь никто не заметит. Кто знает, как долго, может, никогда».
Лорен оделась в простую и удобную одежду, туфли на плоской подошве и толстовку с
капюшоном. Но встало трудное решение — брать с собой очень важную для неё вещь или
нет? Оставить, — означало обязательно вернуться и забрать. Если взять с собой сейчас, то
она может уйти навсегда, пожелай этого он.
« Никогда не принимать кардинальных решений во время кризиса», – таким был девиз
Лорен с тех пор, как в дешёвом издании она прочитала статью по позитивной психологии.
Возможно банально, но как помогало ей в жизни!
«Ладно, кардинальные решения не приму, но и не исключу их возможность».
Поэтому Лорен взяла с собой тутор, убрав его в сумку. Вызвала такси, указывая адрес, который соответствовал чёрному выходу, используемому персоналом. Натянув на голову
капюшон толстовки, чтобы никто её не узнал, она прошла по закоулкам сада, и поспешно
села в поджидавшую машину.
Пока уточняла водителю домашний адрес её неожиданно ослепила вспышка
фотокамеры, доведя до паники. Это был первый раз, когда фотографы напали на неё одну.
Водитель такси, должно быть, привык обманывать папарацци и сбросил их со следа без
особых проблем.
Лорен ощущала, как в горле бешено колотится сердце. Она была почти уверена, что
спрятала лицо, чтобы остаться неузнанной, но самым большим опасением было то, что её