ощущение, что я не справилась.
Вот, Лорен и сказала. Не употребляя ни громкий, ни оскорбительный тон, она сумела
высказать то, что её тревожило.
— Дело в том, что моя жизнь запутана, я сложный человек, моя работа чертовски
непростая. Рядом со мной быть нелегко, это я знаю; иногда я сам себя хочу поколотить. Но
ты первая женщина, на самом деле, первый человек, которого я попросил быть рядом.
Даниэль приблизился и собственническим жестом обхватил Лорен за шею сзади.
— И чтобы я кого-то умолял быть рядом, и не один раз — это для меня значит много, и на самом деле, говорит обо всём. Я не идеален и не хочу быть таким. — Даниэль замолчал
на несколько секунд, пока Лорен обдумывала эти слова. — Я решил сделать тебе подарок, Лорен. Просто прошу тебя принять его, не задавая вопросов.
Лорен вопросительно на него посмотрела, но великий актёр сделал ещё одну из своих
эффектных пауз и продолжил только тогда, когда был уверен, что получит от неё максимум
внимания.
Затем хитро улыбнулся и сказал более лёгким тоном.
— Ты получишь его завтра вечером. Я организовал небольшую вечеринку среди
близких друзей, не больше двадцати человек. Хочу подарить тебе воспоминание, которое ты
не забудешь.
Лорен смотрела на Даниэля сверкающими глазами. Она всё ещё пыталась переварить
эту лавину новизны — неожиданных и таинственных комплиментов.
Даниэль лениво лизнул ей шею сбоку, поднимаясь до затылка, где задержался, оставляя лёгкие укусы.
— Я уверен, ты оценишь его больше, чем любой другой подарок, который когда-либо
получала.
Девушка вздрогнула, но всё же покраснев улыбнулась и пробормотала удивлённое
«спасибо».
На этом расплывчатом намёке Даниэль закончил разговор, адресуя ей двусмысленный
взгляд.
— Жду не дождусь, когда смогу насладиться твоим сюрпризом…
* * *
Продуманная до мельчайших деталей вечеринка, имела настоящий успех, и во всём
отличалась от предыдущих, на которых Лорен имела несчастье присутствовать в роли
персонала. Казалось, на этот раз Даниэль хотел ей показать — его истинным призванием
было выдавать себя за добропорядочного и благожелательного монарха (несмотря, что он
может стать королём боли).
В компании сплочённых друг с другом людей царила непринуждённая атмосфера
(правда Лорен понятия не имела, какие отношения связывают их с Даниэлем). Буфет был
сбалансированный, хотя и богатый, вокруг никаких наркотиков, и в умеренных количествах
спиртные напитки.
Волосы Лорен уложили в мягкую естественную причёску, а элегантное, но строгое
платье бирюзового цвета из мягкой ткани, очерчивало худощавую фигуру, смягчая её в тех
местах, где она казалась резкой. Изящные ювелирные изделия с бриллиантами украшали
шею, идеальные мочки и тонкие запястья, гармонируя с драгоценным поясом, который
подчёркивал талию, фиксируясь на узких бёдрах.
Неравнодушные и приветливые друзья Даниэля вовлекали Лорен в болтовню, позволяя чувствовать себя в своей тарелке. В основном это были пары очень разных
возрастов, но среди них присутствовали и несколько одиночек. Один из них присоединился
позднее всех, но его приход сопровождался взглядами большинства женщин, брошенными
украдкой. Он, казалось, не замечал этого внимания, а может, привык к нему. Улыбка гостя
расширилась, когда он увидел, что Даниэль идёт навстречу. Мужчины обнялись, похлопав
друг друга по плечам.
Они переглянулись, и направляясь к Лорен, обменялись быстрыми шутками.
— Лорен, познакомься с моим хорошим другом Адамом. Он модель нижнего белья, ты
наверняка видела его на каком-нибудь рекламном щите.
— Приятно познакомиться. — Адам пробежал по Лорен взглядом, который не скрывал
хода его мыслей, и больше, чем следовало, задержался на её лице. — Ты прекрасна, как
Даниэль и заверял меня.
Эти слова вызвали у Лорен странную, противоречивую реакцию: она была польщена
комплиментами, и всё же не могла сдержать неприятного ощущения, что её изучают.
Наконец, Лорен удивило, что Даниэль говорил о ней с кем-то из своего окружения (ведь он
скрывал её в особняке, за исключением этого вечера), возможно, это могло стать шагом
вперёд, чтобы войти в его мир.
Адам поразил Лорен не только обращённым к ней вниманием, или взглядами, которыми одаривал её в толпе, глядя с восхищённым выражением лица. Он был красив в
тёмной, вызывающей волнение двусмысленной манере. Всё в нём было мужественно, от