— Поскольку я мужчина щедрый, хочу оказать тебе услугу и дать совет, Эдди.
Пристегни пояс целомудрия к этой шлюхе, своей жене. Она всё время пускала на меня
слюни.
Не дожидаясь ответа, он повернулся, чтобы уйти, преследуемый вереницей яростных
проклятий.
Джей Кей направился к выходу, делая вид, что не замечает, как люди бросали взгляды
на него и на бутылку, которую он быстро опорожнял. Он вышел на улицу, предлагая себя
фотографам; поднял руки в воздух (стекло блестело на солнце), и насмешливо поклонился, думая о заголовках газет, которые будут сопровождать эти фотографии.
Лимузин ждал в нескольких метрах. Водитель держал дверь открытой; он дождался, когда Даниэль сядет, и уехал с громким визгом покрышек, отрываясь от папарацци. Сам
Даниэль уже позабыл о щелчках и вспышках, о призывающих его выкриках, о протянутых в
поисках контакта руках. Развалившись на сиденье, он осознал, что его давняя надежда
исчезла. Нет авторских фильмов, нет возможности работать в качественных постановках. Он
был не у руля, без работы, без перспектив, его банковский счёт тонул, а тело не желало
замедляться.
Его охватила бурлящая ярость, вызвав дрожь, пробежавшую с головы до ног. Одним
глотком он допил содержимое бутылки и бросил на пол, наблюдая, как та откатывается.
Тревога, смятение и обида росли в нём в губительной смеси. Он допил спиртные напитки, которыми снабдили машину, в то время как водитель выполнял приказ бесцельно кружить, пока Джей Кей не решит иначе.
Куда поехать? Не к Лорен, она была последним человеком, которого Даниэль хотел
видеть. От одной мысли о её глубоком взгляде, который, казалось, мог видеть так далеко, куда заглядывать не позволял никому, его тошнило. В этот момент Джей Кей почувствовал, что ненавидит девушку: её доброту и то глупое, абсурдное доверие, которое она испытывала
к нему. Неужели она была слепа (а не только хромала), чтобы не видеть, насколько
развратным и разрушительным он может быть? Почему она не испытывала отвращения
после того, что случилось с Адамом? Он не хотел больше об этом говорить, и только видеть
покрасневшие щёки при упоминании о произошедшем приводило его в бешенство.
До конца недели он отошлёт Лорен, избавится от неё и её излишнего присутствия раз
и навсегда. Но сейчас, ему нужно подумать только о том, как стереть это мучительное
страдание, он должен стереть слова Эдварда и царапины, которые тот оставил, выгравированными на коже.
Оглушить себя, трахнуть и облажаться.
На самом деле он уже продвинулся далеко.
Глава 25
Лорен посмотрела на стол, освещённый расставленными по комнате свечами, и на всё
остальное, приготовленное с такой заботой: уже холодные блюда, алые розы в вазе, на
серебро, сверкающее, как в праздничный день. С мёртвым сердцем она попросила прислугу
убрать.
— Спасибо, миссис Фэй. Уже поздно, полагаю, Даниэль не вернётся. Вы были очень
любезны, помогая мне с... — она обвела взглядом комнату, украшенную до мельчайших
деталей, — со всем этим.
Лорен смущённо опустила глаза, думая, какой жалкой она выглядит в этот момент. Не
дожидаясь ответа, направилась в свою комнату и, закрыв за собой дверь, опустилась на пол, обнимая и крепко прижимая к груди колени. Она обманывала себя, думая, что они смогут
вдвоём отпраздновать возвращение Даниэля в работу. Он не ответил ни на одно из
сообщений, ни на многочисленные звонки. Лорен надеялась, что после этой встречи он снова
станет мужчиной из Санта-Моники: имеющим цель и безмятежным. Однако, она с самого
начала знала, определённые пристрастия не исчезают только из-за желания избавиться от
них.
Её отец был жертвой алкоголизма такой степени, что мог погубить трёх человек. Это
смутное воспоминание преследовало Лорен всю жизнь: крики среди ночи, углы дома, где она
пряталась вместе с Кларком, к сожалению, всегда недостаточно далёкие от рук монстра.
Лорен должна принять решение, и должна сделать это быстро. До выписки Кларка
оставалось семь дней, но из-за ситуации, возникшей с Даниэлем, предвосхищение
расставания стало неотложной необходимостью. На следующее утро, если Даниэль так и не
вернётся домой, она свяжется с ним телефонным звонком, смс, электронной почтой, даже
(если это необходимо), почтовым голубем, но сообщит, что уходит от него.
Лорен от всей души надеялась, что встреча с французскими продюсерами закончилась