хорошо. У неё было ощущение, — это единственное звено, которое удерживает Даниэля
последним клочком здравомыслия; если всё пойдет не так, как задумано, то надежды на
возвращение не будет. Даниэль никогда не упоминал о реабилитации — единственном
средстве, позволяющем избавиться от его демонов. В одиночку у него не было шансов
спастись.
Лорен лежала на кровати, глядя на освещавшую небо луну. Смерть Хейзел Роуз стала
ужасным препятствием на пути к выздоровлению, но приписать вину только этому событию
она не могла. Даниэлю хотелось вернуться к привычной жизни, Лорен осознала это уже в
дни, предшествовавшие отъезду из Санта-Моники. Падение стало быстрым, а встреча с
Адамом — вишенкой на торте. Что он хотел показать этим жестом? Это было какое-то
унижение? Хотел, чтобы Лорен узнала, насколько он чувствителен к зову удовольствий? Она
ощутила спазм внизу живота, когда вспомнила, как язык Адама ласкал её между бёдер, под
нетерпеливыми глазами и руками Даниэля. Не говоря уже об объятиях, которыми мужчины
обменялись в момент прощания, которые неожиданно пробудили только что
удовлетворённые аппетиты.
Чувство вины за то, что она позволила себе согласиться окутала Лорен со всех сторон
почти сразу, а плохо скрываемое презрение Даниэля, когда он вышел из ванной после
быстрого душа, обострило раскаяние и стыд. Лорен избегала возвращаться к разговору об
этом, как будто той ночи, той встречи и не существовало.
По щеке скатилась слеза и застыла в уголке рта; Лорен потянулась к ней кончиком
языка, смакуя солёный вкус, который напоминал сущность возлюбленного. Она слишком
долго откладывала прощание, цепляясь за надежду, которую они оба убили в ту ночь, когда
Даниэль предложил её Адаму, и она согласилась.
«Ты никогда не будешь совместима с моим миром», — даже этих слов не хватило, чтобы отослать её прочь, заставить бежать от мечты, которая затуманилась как зеркало, слишком испорченное, чтобы отражать истину.
Каждую ночь последней недели Даниэль проводил вдали от Лорен, а когда
возвращался, его пронизывал запах других людей. Она не просила объяснений, но также не
могла скрыть свою боль, подпитывающую разочарование. Не было недостатка и в уколах, брошенных в наименее подходящие моменты.
«Я не обязан давать тебе разъяснения. Никто не просил тебя оставаться здесь».
Даниэль не мог заставить себя попросить Лорен уйти, но не преминул дать понять, насколько излишне теперь её присутствие. Она сопротивлялась сколько могла, цепляясь за
любовь, которую испытывала к нему, за надежду, что он очистится от терзающих его душу
ядов, мечтая стать лекарством от всяческого зла. Зародившаяся в детстве и ставшая
привычкой потребность в спасении людей, которых любила, была главной причиной, почему
Лорен до сих пор оставалась на этой вилле.
Наконец, она приняла отставку, а вместе с ней и решение уехать через несколько
часов. Подавив рыдание Лорен закрыла глаза и провалилась в сон.
Лорен проснулась среди ночи, покрутилась в постели, пока не легла на спину.
Переливающийся свет луны заливал комнату на погружённой в абсолютную тишину вилле, а
её сердце гремело на просторах собственного одиночества. Где был Даниэль? Праздновал в
клубе, возможно, вместе с какой-нибудь женщиной, способной полностью его
удовлетворить?
Перед чередой невеселых мыслей сон практически испарился. Лорен потерла лицо, чтобы проснуться окончательно, и спустилась на первый этаж, в погружённую в темноту
кухню. Включила свет и подошла к огромному холодильнику цвета матовой стали, потом
нажала на рычаг, подающий газированную воду. Вздохнула, сделав глоток, поставила стакан
в раковину и подошла к французскому окну. Сад казался спящим под защитой ночной
тишины. Лорен вышла наружу, где её окутал прохладный ночной ветерок, так отличающийся
от городского, душного и загрязнённого. Лунный свет отражался в воде бассейна. Лёгкий
ветерок трепал поверхность воды лёгкими волнами, которые несли одиноко плывущий
зелёный лист к борту бассейна. Лорен присела на корточки, чтобы подхватить его и поднести
ко рту; она чувствовала досадное сходство между собой и этим крошечным листочком. И это
чувство не было утешительным.
Она разжала пальцы и уронила лист на лужайку. Когда повернулась, чтобы уйти, то
увидела свет, исходивший от крытого бассейна. Никто, кроме Даниэля, не имел разрешения