подругу, которая зашла проведать, и не буду выглядеть грубияном.
Лорен задрожала, сжав губы в две фиолетовые полоски и выпучив немигающие глаза, наблюдая, как лифт неумолимо поднимается на их этаж. Времени не осталось ни для
объяснений, ни для сцен перед Аидой. Лорен увернулась от порога, освобождая проход.
Кларк обеспокоенно посмотрел на неё: он редко видел сестру такой разъярённой.
Кларк задался вопросом, как справится с этой ситуацией — эти две женщины
обладали природной мощью, обе такие разные и сильные. Парень не был уверен, что сможет, так сказать, развести их, если они сцепятся. Но больше всего он задавался вопросом, что
случилось и оттолкнуло их с такой обидой. Кларк рассчитывал, что сестра расскажет всё
позже, когда они останутся одни.
Из лифта сначала показался огромный плюшевый медвежонок, потом Аида, которая
едва удерживала его в руках.
— И как, по-вашему, он поместится в нашу квартиру? — прошипела Лорен, тут же
ухватившись за локоть брата.
Двое нежно обнялись, сначала с игрушкой, потом и без неё. Аида похвалила Кларка за
прекрасную форму, которую он восстановил после операции. Получив приглашение войти, женщина сразу же уловила застывшее выражение лица Лорен и заколебалась, словно
предчувствуя бурю, готовую вот-вот взорваться. Однако Кларк настоял и заставил Аиду сесть
на единственный в доме диван, ещё тёплый от тел, которые принимал несколько минут назад.
Они поболтали о том и о сём. Лорен смотрела на них не открывая рта, скрестив руки и
застыв, как каменная статуя. Именно Аида взяла быка за рога и обратилась к ней.
— Лорен, почему ты молчишь? Знаешь, ты тоже хорошо выглядишь. Если бы только
набрала несколько килограммов... Видела, Кларк вернулся целым и невредимым, разве это не
замечательно? Как отпразднуем?
Для самообладания Лорен это было уже слишком.
— Аида, не вдаваясь в факты, которые не хочу обсуждать перед Кларком, я бы
попросила тебя не приходить к нам снова в этот дом. Мы уже разорвали отношения по
работе, нет причин продолжать встречаться и вне.
Аида посмотрела на неё с надменно-невинным видом.
— Милочка, ты не находишь такое поведение несколько резким? Ты уверена, что
можешь себе это позволить?
Даже Кларк заметил, каким ядовитым стал тон Аиды и приготовился вмешаться, если
атмосфера накалится слишком сильно.
— Я могу себе позволить мало роскоши, но обойтись без тебя является одной из них.
В любом случае ты выглядишь хорошо, даже если одета.
Аида встала, грустно погладила Кларка, вздохнула, словно плохая копия актёров, которые пользовались её услугами и повернулась, чтобы уйти. Но, прежде чем отступить, женщина решила нанести последний удар.
— Вижу, к сожалению, благодарность тебе не свойственна.
— Аида, — прошептала Лорен, охваченная гневом, отчего голос завибрировал и стал
резким, — я слышала, сколько ты заработала от посредничества за... кредит на операцию
Кларка. Я знаю, для тебя это была сделка, как и все остальные, так что убери с лица
выражение чёртовой целки.
— Ха-ха-ха. Так или иначе, я солгала, выглядишь ты дерьмово. Ещё худее и кислее.
Очевидно, месяц в компании с самым высокооплачиваемым актёром Голливуда не пошёл на
пользу, наоборот, сделал тебя более самонадеянной. И всё же — я предупреждала, не
обманывай себя. Некоторые уровни вне твоей жалкой досягаемости. Кстати, медвежонок для
тебя. Полагаю, тебе очень одиноко в постели после того, как прошла через руки Джо Кинга.
Она ушла, надменная, какими умеют быть только шлюхи, когда выходят из игры с
выигрышем в рукаве. Покачиваясь, как страус в цирке, Аида двигалась к лифту, виляя
каблуками, оставляя неподвижных брата и сестру переваривать удар.
Кларк пронзил спину Аиды взглядом (единственным выходом для нарастающей
волны гнева, которую чувствовал). Какое отношение Джо Кинг имел к его сестре? Что
произошло, пока он лежал на больничной койке? В квартире ощущалась атмосфера
столкновения, удушающая, как нервно-паралитический газ. Испуганная Лорен не могла
смотреть брату в лицо, её руки дрожали, и выглядела она ещё более маленькой и уязвимой, чем когда-либо.
Кларк закрыл глаза и опустил голову, уперев руки в бока. Сделал длинные вдохи, чтобы успокоиться, усмирить ярость, охватившую удары только что залатанного сердца.
Когда снова посмотрел на Лорен, то почувствовал, как гнев улетучивается, сменившись
инстинктом защиты той, кто, сколько себя помнил, заботилась о нём во всех отношениях.