топом, который держался на переделанной груди (божественная милость пластического
хирурга). Заканчивали образ неизменные туфли на шпильках, которые она скинула, чтобы
быстрее пересечь газон перед главным входом. Свет виднелся только в одном окне наверху, в
спальной зоне. Ситуация была серьёзнее, чем она думала. Аиду впустил верный дворецкий и, не произнеся ни слова, взглядом в сторону лестницы дал понять, что её ждут наверху.
Ночь в постели или выслушивание нытья? Именно об этом размышляла Аида, пока
поднималась, стуча каблуками по полированным деревянным ступенькам. Других
альтернатив при таких предпосылках у Джей Кея она не знала. И говоря по правде, секс для
неё стал бы более легким вариантом, чем необходимость подставить плечо, в которое актёр
выплакал бы обычные нарциссические жалобы. Единственный свет на этаже направлял в
сторону спальни хозяина. Дверь на лестничную площадку была распахнута настежь. О её
приближении объявил стук каблуков, и никаких дальнейших формальностей не требовалось.
Решительная и сияющая Аида остановилась на пороге, любуясь развернувшимся
величественным зрелищем: спиной к ней стоял обнажённый и широкоплечий актёр. Ноги
слегка раздвинуты, ягодицы сжаты, грудь вздымается, в руке неизменный стакан скотча.
Мужчина изучал себя в огромном зеркале, установленном перед кроватью. Аида
прошептала восхищённое «Вау», и обошла его по кругу. «Никакого секса», — сделала она
вывод. В отличие от показной мощи панорамы сзади, ситуация на стороне «А» выглядела
удручающе.
Джей Кей сделал намёк на приветствие, занятый изучением в мельчайших
подробностях тонуса мышц живота, изгиба бицепса и первых признаков провисания кожи на
шее. Пенис, толстый и длинный, несмотря на вялость, покачивался, как бесполезные и
забытые причиндалы, при незначительных движениях владельца, который чередовал глоток
скотча с позами атлета.
«Ладно, вечер нытья», — подумала Аида.
Но и для этого ему надо было помогать, как ребёнку, который не может вытошнить.
Она задумалась лишь на мгновение, как же засунуть палец ему в горло. Аида вернулась к
двери, предпочитая наслаждаться панорамой скульптурной задницы, и скрестив руки, прислонилась к дверному косяку, готовая избежать не столь маловероятного броска стакана в
качестве реакции на то, что собиралась произнести.
— Дорогой, на вечеринке ты поступил с Роуз как придурок…
— Но она уже десятки раз отдавала свою задницу Рону…
— Я говорила не об этом, а об ударе хлыстом в лицо. Ты реально причинил ей боль. О
чём ты думал? Играют и развлекаются не так.
Джей Кей сделал шаг вперёд, чтобы лучше всмотреться в отражение, и стал
вглядываться в глаза, словно искал самую крошечную эмоцию. Прошло несколько минут
оглядывания со всех сторон, но ему пришлось отступить с пустыми руками.
— Я теряю контроль, Аида. Над моими жестами, жизнью, над всем.
— Да ладно? Подумай, половина Калифорнии узнала об этом твоём секрете.
— А другая половина?
— А другой половине, прости меня, Джей Кей, ты и твои ошибки по х*й.
Дрожь пробежала по нижней губе мужчины.
— Аида, по-твоему, я стар? Я имею в виду: слишком стар, чтобы сниматься?
— Хочешь сказать, состарился, чтобы иметь стайки обожающих приспешников, которые следуют за тобой повсюду? Нет, я так не думаю. По крайней мере, до тех пор, пока у
тебя достаточно денег.
— Знаешь, когда захочешь, ты умеешь быть ведьмой.
— Ты ведь платишь мне и за это?
— Нет, я плачу тебе за секс.
— Тогда значит, трахнемся, чего ждём?
Виляя бёдрами и снимая топ, Аида подошла ближе. Она обняла его бёдра сзади и
наклонила голову набок, чтобы тоже полюбоваться на себя в зеркале. Длинные волнистые
волосы ниспадали на плечи мужчины, а руки вкрадчиво ласкали его пупок, медленно
направляясь вниз. Упругая твёрдая грудь прижималась к спине Джей Кея, шорты щекотали
ягодицы, но оба понимали — это всего лишь фарс.
Джей Кей решил развязать стягивающий желудок узел.
— Можешь звать меня Даниэль, но только сегодня вечером.
Аида повернула его к себе, разрушая чары и наваждение своего отражения, нежно
погладила мужчину по лицу, закрыла его веки, взяла за руки и повела к кровати. Он позволил
относиться к себе как к усталому ребёнку, которого ведут спать. Свернулся клубочком в её
объятиях и почувствовал себя свободным просить помощи у того, кто (будь это даже ради