Рон же продолжал ценить Роуз, как в первый день. Её свежесть, жадное желание, замаскированное неискушённостью, взаимное притяжение, которое путешествовало под
кожей как ненасытный червь. Рон до сих пор не устал от неё, и возможно, такое никогда не
произойдёт.
Он сидел на краю кровати, зачарованный красотой дремлющего тела, гладкого и
идеального, как классическая статуя, выполненная из блестящего каррарского мрамора. Он
дал себе время насытиться этими формами, почти прослезился, боясь дотронуться до неё, чтобы не потерять момент экстаза.
Но Роуз проснулась, подскочив, словно пережила во сне постороннюю близость, или
скрытую опасность. Потом она увидела рядом с собой Рона. И глаза Роуз заволокла нежность
при виде преданного выражения на лице у любовника, и того, как безмолвно обожает её, даже не возбуждаясь.
Роуз потянулась как кошка, повернулась к нему и обхватила белыми и стройными
бёдрами.
— Бедная я, это такой эффект произвожу на тебя? Ты даже больше не будишь меня
заниматься любовью... Что ты там делаешь, совсем один и вялый? Давай, хотя бы поцелуй
меня. Или ты предпочитаешь смотреть, как я всё делаю сама?
Её слова разворошили Рона, словно горячий ветер сухую солому, он схватил Роуз за
щиколотки и, раздвигая ноги, просунул между ними голову.
— Никогда не говори, что леди должна жаловаться на мою готовность.
Он начал целовать её свежую плоть с пухлыми губками, как будто был
новорождённым, который медленно приближается к груди, готовый насытиться до
изнеможения.
Роуз застонала и выгнула дугой спину, ощущая прикосновения языка к лону. Она
закрыла глаза, позволяя себе потеряться на полпути между оцепенением и сознанием, наслаждаясь влажным и непристойным прикосновением.
Мужчина положил руки ей под ягодицы, чтобы притянуть ещё ближе сочный центр, от
которого пьянел. Он с нежностью облизывал маленькие губы и прозрачную жемчужину, заставляя Роуз дрожать. Делая кончик языка твёрдым, проникал им в тёмный и бархатистый
проход, в котором мечтает умереть каждый мужчина, а затем спустился увлажнить
маленькую звёздочку ануса, где находилась самая ценная для Роуз дверь.
Потом Рон неожиданно остановился, оставляя её готовой и неудовлетворённой. Зажав
в кулаке, пару раз провёл вдоль члена, жёсткого и с капающим эякулятом возбуждения.
— Прикоснись к себе, я хочу увидеть, как ты доставляешь себе удовольствие, —
попросил он мягким подстрекающим тоном.
— Совсем не мило с твоей стороны оставлять меня такой, не ты говорил что...
— Я не оставляю тебя, дорогая, не волнуйся, просто хочу возбудиться больше, наблюдая, как ты мастурбируешь, как ты кончаешь без меня и думаешь обо мне...
Роуз потянулась рукой к лобку, принялась массировать гладкий и мягкий бугорок
Венеры, затем начала тянуть кожу вверх, растягивая возбуждённый и блестящий клитор, похожий на маленький член. Она захватила его двумя пальцами, пытаясь вытянуть ещё
больше.
— Знаешь, иногда я хотела бы иметь клитор ещё длиннее, чтобы вставить тебе в зад…
— пробормотала Роуз с закрытыми глазами, отложив в своих фантазиях мужчину в сторону.
— Твой клитор огромный, дорогая, и моя задница твоя, только твоя. Ты тоже можешь
меня трахнуть, тем, чем хочешь. И заставишь меня только наслаждаться.
Роуз закусила губу, позволяя своему возбуждению взлететь до звёзд, и представляя за
опущенными веками, кто знает, какую сцену. Она стала активнее работать со своим
маленьким стеблем, в то время как Рон деликатно сунул палец во влагалище, а другой в её
задний проход. Он двигал ими то синхронно, то чередуя.
— Как ты хочешь меня, Рон, скажи мне...
— Я хочу, как нравится тебе, дорогая, развернись и не переставай к себе прикасаться.
Девушка встала на четвереньки, открывая партнёру потрясающий вид своих ягодиц и
интимности, но то, как изогнула вверх таз, не оставляло Рону сомнений относительно того, чего она хотела. Роуз была одной из тех редких девушек, для которых содомия дарила
удовольствие намного более сильное, чем нормальные отношения, и он всегда с радостью
потакал её предпочтениям.
Мужчина начал расширять кольцо мышц одним пальцем, осторожно двигаясь внутрь
сфинктера, и наслаждаясь частыми сокращениями, которые сигнализировали о растущем
нетерпении. Он увлажнил пальцы её влажностью и стал проникать двумя пальцами. Проход
расширился больше, чем он ожидал; Роуз была расслаблена и возбуждена, никаких других