В телефонном разговоре двумя днями раньше Аида успокоила её и сказала, что на
этой неделе Лорен может считать себя свободной от работы в кейтеринговой компании.
Разговор начался неуклюже. Лорен уже знала, что произошло между Аидой и Кларком, и, наперекор себе изменила к ней отношение. С одной стороны, она ненавидела её за то, что та
касалась брата руками, запачканными сотнями других мужчин и женщин. С другой стороны, была ей благодарна за время и утешение, которые женщина посвятила брату и которые он, учитывая многочисленные «таланты» Аиды, безусловно, оценил.
— Сладенькая, есть что-нибудь, что ты хочешь мне сказать? — У Аиды было слишком
развита интуиция, чтобы пропустить нюансы в голосе девушки.
Чтобы не быть услышанной, Лорен закрылась в ванной и сообщила, что всё знает. В
этом всё прятался упрёк, который у собеседницы вызвал смех.
— Ну же, Лорен, твой брат — мужчина! Чёрт, он практически прыгнул на меня!
От этой информации Лорен потеряла дар речи.
— Инициативу на себя взял он?
Аида вздохнула.
— Послушай, Кларк взрослый, несмотря на то, что ему всего восемнадцать. Я зашла
пожелать ему ни пуха ни пера, а он… Ну, он взял ситуацию в свои руки. Он знает чего хочет, и знает, как это взять. Поверь мне, если я говорю тебе, что он будет выдающимся мужчиной.
И потом у него есть...
Но Лорен не стала её слушать, отрывая телефон от уха.
И вот теперь она сидела в этой комнате, ожидая, когда вернут её любовь.
Время тянулось медленно, позволяя Лорен думать о несчастьях прошлых, настоящих, и о своём таинственном любовнике. Она улыбнулась про себя, в конце концов это совсем не
стало несчастьем. Он был мужчиной сложным (в этом она уже была уверена), измученный и
с садистской жилкой. Он плохо с ней обращался и наслаждался этим, по крайней мере, пока
не пришел в себя. Интересно, кто его обидел и как.
«Кое-кто повёл себя плохо со мной».
Эти слова вновь возникли из прошлого, заставляя почувствовать сострадание, вызванное её врождённым духом крестоносца. Она бы защитила его, будь у неё шанс, но
Лорен даже не знала, кто он такой. Она задавалась вопросом, где в данный момент он был, и
правда, что они встретятся снова. Теперь она мечтала об их встречах, и хотела их с пугающей
интенсивностью. Можно ли страстно желать мечту? Он был ничем иным. Если бы мужчина
когда-нибудь позволил ей взглянуть на него, эти фантазии наверняка разбились бы, как
зеркало, которое ускользает из рук и разлетается на тысячу острых осколков.
Лорен схватила бульварный журнал, чтобы попытаться подумать о чём-то другом. Она
любила эти издания, пролистывала их в поисках лиц, с которыми встречалась на вечеринках, где подавала напитки и закуски, и где герои сплетен переставали носить публичные маски и
раскрывали истинную сущность.
Лениво просматривая и останавливаясь на некоторых новостях, Лорен задавалась
вопросом, был ли также и он на этих глянцевых страницах. Она замерла, когда наткнулась на
фотографию в полный разворот, которая вызвала у Лорен глубокий интерес. Улыбчивый и
расслабленный Джо Кинг в элегантном смокинге, на торжестве вместе с красивой Хейзел
Роуз. Они оба вызывали зависть — привлекательные, счастливые. Воспоминание о нём, мастурбирующем, глядя на это эфирное существо, содомизированное толстяком, наслоилось
на изображение в журнале, и Лорен увидела в этом различии ещё одно зеркало, которое
упало на пол, разрушая миф. Но на этот раз она была счастлива и не удосужилась спросить
себя, почему.
Она быстро закрыла журнал и встала, чтобы размять ноги; приблизилась к телевизору, настроенному на NBC. Как по волшебному совпадению в репортаже появилась фигура Джо
Кинга, заставляя быстрее биться её сердце; его движения в записи производили совершенно
другие впечатления. Лорен увеличила громкость, установленную по умолчанию в
разрешенных настройках больницы; это не побеспокоит других людей, так как
максимальный звук всегда оставался на уровне шепота. Выражение его лица — серьёзное и
сокрушённое — резко контрастировало с только что прочитанным на бумаге. Он говорил
отстранённо, не глядя ни на камеру, ни на репортера.
Лорен встала на цыпочки, чтобы лучше слышать, впитывая слова, которые он
произносил на микрофон и которые доносились до неё приглушённо и прерывисто. Она
проклинала безграничную заботу, которую наблюдала в больницах и отелях, чтобы не