ней.
— Восстановить это?
Он обхватил ладонью её затылок, приближая к своему члену, который начал
затвердевать. Ему не пришлось ничего объяснять — Лорен взяла в рот, сильнее возбуждая
проделками, которым он её научил. Даниэль смотрел, как её голова двигается в идеальном
ритме, пока рот окутывает член, как будто никогда ничего другого и не делал.
Завтрак может подождать ещё немного.
В комнату принесли свежие фрукты, круассаны, тосты, джемы и соки.
— Чёрт возьми, эта штука и правда вкусная, — воскликнула Лорен, нанизывая
кусочек дыни.
Забавляясь, Даниэль смотрел, как она ест: мгновение назад она соблазняла его, а в
следующее — сидела на кровати, скрестив ноги и объедаясь.
— Как ты можешь так много есть и быть такой худой?
— Мне двадцать лет, — ответила она между проглатыванием кусочков.
Он выгнул бровь, посмотрев на неё снисходительно.
— Почему на заднем плане я чувствую оскорбление?
Расхохотавшись, Лорен прикрыла рот.
— Ты выглядишь на десять лет моложе, успокойся. Я никогда не понимаю, шутишь ты
или говоришь серьёзно. Как можно беспокоиться о возрасте с такой внешностью?
Даниэль не мог сказать ей, что он совсем не шутит, и эти пятнадцать лет разницы
между ними вгоняют его в кризис, несмотря на то, что трахался с девушками её возраста на
какой бы вечеринке ни присутствовал. Но те были просто тела, Лорен — другое. У него
внезапно вырвался вопрос:
— Что случилось у тебя с коленом?
Она отвела взгляд, отвечая уклончиво.
— Я упала с лестницы.
За поспешным ответом Даниэль уловил ложь. За этими четырьмя словами находился
мир с тайнами и воспоминаниями, который она не хотела вновь проживать. Боль прошлого, которую она, конечно же, хотела забыть, омрачила Лорен настолько, что заставила Даниэля
сожалеть об этой неосмотрительности.
— Прости, это не моё дело, — поспешил добавить он.
Лорен положила вилку на тарелку, вытерла рот, оставив завтрак.
— Не волнуйся, нет ничего особенного. Такое случается, я была ребенком, но до конца
колено не вылечили.
Даниэль погладил её руку, лежащую рядом с тарелкой.
— Хочешь сделать что-нибудь конкретное? — спросил он, чтобы отвлечь её от
разговора.
В глазах Лорен сверкнул озорной блеск, возвращая его в хорошее настроение.
— Я создал монстра! — воскликнул он, притворяясь возмущенным.
Она тихо и с облегчением вздохнула, когда поняла, что атмосфера вернулась к
расслабленной, и снова принялась есть маленькими кусочками.
— Какое твоё любимое блюдо по утрам? — вдруг спросил Даниэль.
— Блины с кленовым сиропом.
Он пообещал ей больше удовольствия, и они провели остаток времени, экспериментируя с тем, сколько могут выдержать. Весь день они не выходили из спальни, наслаждаясь прохладой пола и испытывая на прочность стол из тикового дерева, который
угрожающе скрипел под ударами бёдер Даниэля. В конце концов оба решили, что лучшим
местом для секса была большая ванна, где Лорен впервые попробовала его оседлать.
В шесть часов вечера за ней приехал лимузин, чтобы отвезти в аэропорт, — это
означало окончание их торговых отношений. И всё же, за эти два дня Даниэль испытал
гораздо больше эмоций, чем холодность и лицемерие, сопровождавшие подобного рода
отношения; отпустить Лорен стало труднее, чем он ожидал.
Когда девушка вышла из комнаты, она была в простой футболке и старых джинсах, в
которых приехала. Она пришла к нему как девственница, и уходила новой женщиной в
прежней одежде. Снаружи Лорен была такой же, как и раньше, только Даниэль знал, как она
преобразилась за эти выходные.
Он заметил, что она не поднимает глаза, заметил в них подозрительный блеск и
почувствовал тяжесть в груди при мысли о том, что никогда больше её не увидит. Он засунул
руки в карманы, повернулся к далекому морю и высоким морским скалам, возникающим из
воды словно золотые гиганты: лучше наблюдать за панорамой, чем поддаваться искушению
умолять её остаться.
На прощание Джей Кей надел свою самую отрешённую маску.
— Счастливого пути, Лорен.
Она тихо кивнула и ответила, высоко подняв голову, хотя уголки рта дрожали.
— Даниэль, спасибо за всё. Я никогда тебя не забуду.
Потом она пошла быстрым шагом, насколько позволяло ей колено. Теперь, когда
Лорен больше на него не смотрела, Даниэль позволил себе наблюдать за ней, не скрывая