только Лорен коснулась ногами земли, она заметила нависающую над ней тень. Подняв
голову, она задержала дыхание. Рядом с лимузином стоял Даниэль, такой же красивый, каким
она его и помнила, с измученным выражением на лице, которое заставило её поторопиться.
Лорен протянула руку в поиске опоры и Даниэль крепко её ухватил. Но вместо того, чтобы
поставить Лорен на ноги, обнимая, он её поднял; оставляя с висящими ногами и
взмывающим ввысь сердцем. И пока нёс в дом, она крепко прижималась, спрятав лицо у него
на шее и вдыхая запах. Они не произнесли ни единого слова, предпочитая молчание общим
фразам, которые украли бы магию из этого совершенного момента. Лорен закрыла глаза, чтобы уловить каждое ощущение и сохранить его в своей памяти: мужской запах, щекотавшие кожу мягкие волосы, крепкое и защищающее объятие. Как она будет жить без
него, когда их жизни вернутся к привычной норме?
Даниэль остановился. Несмотря на то что он ничем не намекнул на желание её
отпустить, Лорен замерла, стараясь не шевелить ни одной мышцей. Она почувствовала, как
он повернул голову и поцеловал её в щеку.
— Спасибо, что приехала, — прошептал он глубоким чувственным голосом.
Лорен усилила хватку, неготовая отпустить его, но отругала себя, ведь у неё есть два
дня, чтобы насладиться им.
Она ослабила руки и соскользнула вниз; затем, коснувшись пола, улыбнулась
Даниэлю, ощущая в животе великолепный вращающийся вакуум.
— Я очень этого хотела. — Также стоило быть искренней и к чёрту страдания, которые могут возникнуть после.
Даниэль улыбнулся в ответ, глядя на неё уставшими и печальными глазами. Такими их
не удалось поймать ни на один фотоаппарат или телекамеру, и Лорен почувствовала свою
привилегированность. Она не могла ответить: почему именно ей он делал эту уступку. На
самом деле, Даниэль должен знать тысячи людей, готовых ему помочь.
— Хочешь есть? — Он погладил её волосы, и Лорен отрицательно покачала головой, чувствуя, как по всему телу пробежала дрожь возбуждения.
— Лорен… — в её имени одновременно звучали зов, молитва, приказ.
Она подняла взгляд, чтобы найти своё отражение в его потемневших от желания
глазах, и ответила всем своим телом: соски прижались к тонкой рубашке, бёдра выгнулись, а
рот приоткрылся. Всё произошло в мгновение ока: за миг до этого они стояли друг напротив
друга, и вот он подхватил её, притягивая к себе. Лорен обхватила ногами его бёдра, и
нетерпеливо прикоснулась губами в голодном и требовательном поцелуе. Даниэль прижал её
к стене, поддерживая под ягодицы и потираясь эрекцией, как будто хотел проникнуть, хотя
они ещё оставались одеты.
— Ты не можешь представить, как я хочу тебя. Последние дни у меня лопаются яйца
от мыслей о тебе.
Такая пошлость и грубость слов не оскорбили Лорен, а сильнее возбудили. В конце
концов она испытывала такое же непреодолимое желание. Удерживаясь, Лорен царапнула его
плечи и приглушённо застонала, когда услышала, как рвётся её рубашка.
При мысли обо всей одежде, которую и раньше ждала такая же участь, она испытала
гордость, ощутила себя соблазнительной. Она избавилась от клочка ткани, оставшись в
джинсах. Даниэль не отпускал Лорен, гладил её обнажённую спину, погружался пальцами в
распущенные волосы.
— Никогда их не режь, обещай мне.
В этот момент она поклялась бы ему в чём угодно: не стричь волосы, никогда не
оставлять его, спасти от самого себя.
— Клянусь тебе, — ответила Лорен, на мгновение прерывая поцелуй.
Затем она снова проникла языком, улавливая намёк на мяту и никотин, которые
усилили возбуждение. Даниэль отнёс Лорен на диван, и больше они не разговаривали.
Их кожа сияла от пота в свете единственного горевшего настенного светильника.
Голова Даниэля покоилась на груди Лорен, пока она ласково перебирала его влажные
кудрявые локоны. Её взгляд блуждал по помещению, любуясь обстановкой в колониальном
стиле, практичной мебелью, декоративными тарелками на стенах и картинами с морскими
пейзажами. Это жилище сильно отличалось от того претенциозного, к которому он должно
быть привык и, вероятно, выбор диктовался прежде всего желанием перевернуть страницу.
Он провёл рукой вверх, вдоль тела Лорен и с нежностью, лишённой только что
присутствующей похоти погладил грудь. Она вспомнила, с какими яростными объятиями он
встретил её оргазм, и как потом целовал каждый уголок её тела с поклонением, вызывая