- Вы такой молодой, я вас старше представляла.
- Наташенька Львовна, на себя посмотрите, вы ещё моложе! - то ли комплимент, то ли издевательство, но всё равно приятно.
Всё-таки вечер, когда можно забыть о рутине и вырваться из текучки, приятная штука! Добродушное начальное столпотворение начало рассасываться по интересам, а в зале был не только накрыт богатый, от всей души, стол, но имелась ещё одна пара. Совсем пожилая и седоватая.
- Познакомьтесь, это мои родители, Лев Борисович и Виктория Георгиевна, - представила дополнительный контингент радушная мадам Зелинская.
Царь зверей и натуральная греческая царица! Мало того, что достоинство от природы, но и ум в глазах, а также мудрость. Так вот откуда Афинкины гены происходят, приятно встретиться. Олег, пока женская половина посетила кухню с дружеским визитом и транспортировкой недонесённых закусок, успел смотаться на балкон. Лучше покурить досрочно, чем потом ёрзать и быть неправильно понятым. Академик сразу нашёл общий язык с тестем своего напарника, а сам Александр Владимирович присоединился к Старкову.
- Ты с тёщей поосторожнее, она не церемонится, сразу говорит, что думает.
- Поняв, буду иметь в виду. Постараюсь не подставиться, хотя какой спрос с такого, как я?
Застолье, как и положено, началось с традиционной рюмочки за чистое небо над головой. Шмын отхлебнул из своего бокала с шампанским, пояснив, что спортсмен и ему порцайки на весь вечер хватит. Королева Виктория слегка задумалась, пьянчуги тоже сначала отнекиваются, а потом... В принципе, разговоры свелись к перспективам науки и к тому что в мире творится. Зато гора салатиков, которую Старков себе навалил выше крыши, уминалась с особым усердием. Хорошо кушать, когда очень вкусно и почти не приходится говорить, от всего сердца получается! Впрочем, в конце концов и до молодого дошкобались.
- Олег, Саша говорил что ты нечто вроде гуру для него, расчистил проход на новые фронтиры в сфере кристаллов. Это твоя научная работа?
- Нет, Лев Борисович, это работа партнёров, а меня интересует лишь второй этап, причём в виде практических результатов. Мне форсионные кристаллы нужны, буду из них медальоны делать для своих подопечных.
- Но Саша говорил, что эта разработка Нобелевкой пахнет, неужели тебе такое неинтересно? - втиснулась в беседу хозяйка.
Пришлось оторваться от вкуснятины и объяснить, что Нобелевские лауреаты, по сути, несчастные люди. Им приходится по два-три года ездить повсюду, со всеми подряд встречаться, пожимать бесчисленные руки и не иметь спокойной жизни. Оно, конечно, престижно для людей возрастных, а лично для него очень неудобно.
- Молодые годы потом ни в каком собесе не выдадут, так что обойдусь без премии.
Царица довольно улыбнулась - уж она-то понимала в чём истинные ценности и отличала их от выспренности и понтов. Хотя остальным, людям учёным (Наталья Львовна тоже была кандидатом наук, правда по психологии), такие объяснения ко двору не пришлись. Кто же в здравом уме и твёрдой памяти не мечтает о самой престижной вершине признания? Такого просто не может быть, разве что среди спортсменов!
В перерывах между блюдами Олег пообщался со Львом бен Борисовичем из рода Эпштейнов. Седовласый важнючило, доктор наук, занимался мёртвыми языками и редкими текстами на них. Его брат, Борис Борисович, жил в Ленинграде и вообще погряз в расшифровке языка этрусков, работая в Русском музее. В какой-то момент, раззадорившись своим собственным рассказом о древних тайнах, учёный достал заветный листок, где была копия текста до сих пор не расшифрованного никем.
- Странностью является то, что написано явно на иврите, но какой-то неизвестный диалект, совершенно незнакомый. На, посмотри!
Здоров живёшь, пирожковоз, нашёл кому такую фиглю показывать! Но отказываться неудобно - пришлось взять. И почитать.
- Да уж, с вами, умками, не соскучишься, - разыгрался парень, - если русскими буквами китайские слова написать, тоже никто не поймёт что за "диалект". Видимо писец не знал иноземного языка, вот и записал родными буквами, на хибру.
Лев моментально ухватил тему и умчался в кабинет зятя, чтобы исчеркать пару десятков страниц. Остальные были заняты другими делами и пришлось снова перекурить. В общем, после поедания блюд, наступило время пения под гитару. Как раз и языковеда оторвали от нирваны самокопания в новой версии. Тортик - няй-няй-няй - был дюже вкусным, так что Старков погрузился в эйфорию, слушая дружищу.
- Олег, ты же говорил, что тебе снится, как ты поёшь, - неожиданно спросил Зелинский, - может попробуешь?