- Времена всегда одни и те же, - возразил академик, - и если школьник прекрасно знает то, что неведомо учёным, то имеет право считаться взрослым. По крайней мере, в науке о кристаллах.
Да уж, легенды, которые мы сами себе создаём - ставят нас же самих в неловкую ситуацию. А выводы, основанные на личном желании и восприятии, выходят боком в критические моменты. Никто ведь не заставлял окружающих оценивать Старкова по его делам и речам, коли он сам ничего о себе не говорил. Точку в ситуации поставила сама "дочка партнёра":
- Алик, я ничего не понимаю. То у тебя дочка, то ты гуру, то двойки получаешь, то пятёрки. Разве так бывает?
- Лапка, успокойся, - наглая длинная левая рука опять приобняла "первую любовь", даже не попытавшуюся отбрыкаться от жеста, - я весь скомпонован из противоречий. Вот и попадаю постоянно в лужи бытового разлива. Если хочешь, я уйду, не буду праздник портить.
- Нет уж, а кто будет есть мои отбивные и нахваливать их? Я не знаю какой Олег в школе и какой в кристаллах, но он самый лучший оценщик моих блюд! Туфли не снимай: тапочки кончились, да и всё равно потом полы надо заново мыть.
Сермяжная правда моментально устаканила микрокризис и расставила всех по местам - никто не будет спорить с хозяйкой застолья, да ещё и на её территории!
Процесс знакомства с пока незнакомыми гостями прошёл обыденно: Шмына представили родителям Ромы, двум его московским однокурсникам Евгению и Сюзанне и даже самому украшению праздника - Роману. Вялая кисть красавчика небрежно была протянута в соответствии с модой золотой столичной молодёжи. Крепкое встречное рукопожатие провинциала Старкова моментально определило его положение в обществе. Где-то между быдлом и городской канализацией. Впрочем, чего ещё ожидать от жителей захолустья, не петрящих в манерах высшего света? Зато Лев и Виктория были рады и радушны - Олег внёс дополнительное разнообразие в их жизнь. Эдакое искристое, неуёмное, с вечными закидонами.
Ну, а само застолье началось с положенного тоста за мир, поддержанного вкусными закусками. И всё бы проходило спокойно, но Рома, чувствуя своё столичное превосходство и заполучив конкретную цель для глума, начал докапываться до Шмына.
- А чего ты шампанское отхлёбываешь, как девушка? Или тебе родители не разрешают?
- Здоровье берегу смолоду, тем более, спортом занимаюсь. Вот и не лезет в меня алкоголь.
Честный ответ вызвал и смех, и насмешки, понимание детскости Старкова, а также дал возможность поучить пацана истинам жизни.
- Ты, чувак, учись пока я жив. Настоящий мужчина легко берёт литр коньяка на грудь!
Нотация тут же была подтверждена очередной рюмкой, горделивым взглядом и перемигиванием с московскими кентами.
- Ну да, ну да! - поддержал Старков своего оппонента, - Нажираться, как свинья, это хороший повод постоянно откладывать строительство дома, посадку дерева и воспитание ребёнка. Заодно, из-за убитой смолоду печени, можно скосить от армии. Только у меня другая шкала приоритетов, из иного муравейника.
Наталья Львовна слегка напряглась. С одной стороны, она была согласна с Олегом, но с другой стороны находился будущий зять, да ещё такой красивый, а красота, по определению, права. Поэтому попыталась обьяснить, что в жизни всё нужно уметь, даже за грудничками ухаживать. За что тут же получила отповедь от Ромы.
- Тётя Наташа! Детьми, кухней, стиркой и прочим должна заниматься жена, а мне дети нужны, когда их показать можно другим. Мужчина - это охотник и добытчик, а не домохозяйка!
На голову женщины, мечтавшей о счастье для единственной дочери, начал изливаться водопад "мужских истин", согласно которым женщина оказывалась лишь придатком. Правда, функционирующим двадцать восемь часов в сутки и, одновременно, обязанным выглядеть на все сто, чтобы не позорить мужа. Сам же "добытчик" получал право проводить время, как ему вздумается, с друзьями и нужными людьми, приходить домой, как в гостиницу, отдыхать после трудов праведных в своё удовольствие. Откровения, сознательно спровоцированные Шмыном, действовали лучше любых критик и разъяснялок. Зачем доказывать присутствующим точку зрения, когда есть возможность загрести жар чужими руками. Полупьяный Рома с таким упоением рыл себе яму, что даже его родители почувствовали недоброе. Афина, сидевшая рядом, потихоньку съёживалась, краснела и мечтала сбежать куда подальше, чтобы поглубже спрятаться.
- Наташенька Львовна, - Олег неожиданно втесался в чужой монолог, - а вы не против, если я чуток перекурю на балконе?