Краем глаза я увидел, как к отброшенным ударом оркам, завозившимся и пытающимся подняться, бежит Дарриан, вскидывая меч. Орчанка кстати, не защищенная доспехами, была перерублена когтями медведя почти пополам – ее смятая фигура бесформенной грудой лежала в луже набегающей крови. Но видел я все это мельком, наблюдая за тем, как страшный и обманчиво неповоротливый зверь, выставив рога бросился навстречу Ронану – ударив массивными ногами так, что брызнул крошкой камень брусчатки. Оборотень легко избежал опасного раздвоенного рога и проскользив по мостовой, уходя от прямой атаки, заскрежетал когтями – резко меняя направление. Он, пользуясь выигрышем мгновения, бросился на бронированного монстра сбоку. Сбоку, и снизу – упав, словно подкатываясь под него, и вскрывая мягкий живот длинными когтями.
Рогатый монстр взревел, затопали массивные ноги – и оставляя за собой парящую теплом тела груду вываливающихся внутренностей, он бросился в последнюю атаку. Помчался в ярости предчувствия смерти, даже не меняя направления. И на меня – кто бы сомневался. Увидев рядом красный слезящийся глаз, я приготовился умереть – не успевая ничего сделать. Зато, проходя решением мимо разума, за меня все сделало выученное чужими знаниями тело. Я высоко подпрыгнул, поймав ступней опущенный рог – для того, чтобы перескочить через массивную тушу. Зверь в этот момент рог резко поднял – и я взлетел, словно на аттракционе с катапультой; в животе у меня появилась пугающая пустота и от страха я закричал.
Раскрутившись в воздухе, как прыгун в воду – но не столь красиво и четко, зато действенно эффективно, я полетел вниз. И приземлился прямо за спину одного из орков, который тесня Дарриана, махал широким иззубренным мечом, объятым красным сиянием. Не живым оранжевым огнем, как файерболы чародеек Гвин-Винтара, а темно-багровым пламенем цвета свернувшейся крови. Мелькнул зеленый клинок и всей силой замаха, помноженного на падение я ударил сверху, пытаясь попасть между шлемом и ключицей. Меч встретился с кольчужной бармицей со звоном, руки мгновенно высушило, а клинок бессильно отлетел. На ногах я не устоял – хотя мог бы, учитывая умение тела.
Упав, я приземлился в склизкую кучу требухи двоерога, рухнув плашмя в горячую массу. Надо мной в этот момент мелькнул широкий иззубренный меч – с внушительным свистом разрезая воздух. То, что я упал, спасло мне жизнь – не думаю, что остался бы одним целым после подобного удара. Зато противник умер – Дарриан не простил секундного отвлечения и сияющий клинок рыцаря снял голову с плеч оркскому элитному воину. В том, что это один из авторитетных бойцов орды, я не сомневался – слишком уж богатые доспехи.
Заревел оборотень, наседая сразу на двоих оставшихся орков, которые отступали перед его натиском. Дарриан побежал к ним, а я завозился в слизкой куче внутренностей, пытаясь подняться. В тот момент, когда это удалось – выкатившись на чистую мостовую, едва сдержал рвотный позыв, поднимаясь на ноги. Как раз увидел как Дарриан - приняв на щит шипастую дубину, перерубает ногу противнику. Ронан в это момент, не обращая внимания на удар широкого кривого меча, подмял под себя третьего, самого внушительного орка, успевшего надеть шлем – в тот момент, когда он падал, я успел заметить на нем тройную красную полосу – почти как метка богини Ассамы на щеке Анны. Выглядело так, словно кто-то помазал орочьего воина на свершения.
Но рассматривал шлем я лишь краткое мгновенье - меченый красным трехпалым следом главный орк скрылся под тушей медведя. Оборотень, в очередной раз взревев, приподнялся и принялся молотить лапами сверху вниз, как оседлавший противника боец в поединках без правил. Вот только весовые категории орка и медведя были несопоставимы – мелькали когти, летели в сторону кровавые ошметки, изорванное железо доспехов, покатился вскрытый шлем с вязкой бурой массой внутри, полетело каменное крошево мостовой, которую когти медведя драли с легкостью.
- Хватит! – громовым голосом гаркнул Дарриан, отступая от своего поверженного орка. Ронан вдруг изогнулся пружиной, широко взмахнув лапой – и рыцарь только успел подставить щит - вновь, как и после удара гоблина-переростка, улетев прочь сбитой кеглей.
Отпрыгнув с места уничтожения орка, от которого остались целыми лишь сапоги и ноги едва выше бедер, забрызганный чужой кровью медведь поднялся на задние лапы, показывая весь свой немалый рост. Глаза его стали багрово-красными, зубастая пасть угрожающе открылась. Смотрел медведь прямо на меня и тут я понял – дело дрянь.