Если доводилось в таких вылазках сталкиваться с одиночным противником, я без колебаний вступал в бой, не страшась гораздо более тяжёлых и сильных рухов. Конечно, не всегда мне так везло, как с «взломщиком». Иногда рухи оказывались гораздо более живучими, а иной раз и куда более разумными, чем я рассчитывал. Тогда за свой промах я расплачивался болезненной смерть в виртуале. Но безумный азарт поединщика после неудачи не только не ослабевал, а наоборот, меня буквально распирало от желания поскорее отправиться в новый рейд и поквитаться с рухами за недавний промах.
От задания к заданию мое мастерство диверсанта-одиночки росло. Я на собственной шкуре познавал повадки врагов и в отчаянных поединках один на один умирал всё реже и реже, рухи же от моих идеально выверенных редких, но метких, выстрелов и ударов ножа погибали практически всегда.
Благодаря виртуальным поединкам я влюбился в ножи и, в дополнение к входившему в боекомплект жала стандартному десантному ножу, на первое жалование в оружейном магазине тренировочной базы приобрёл ещё пару приглянувшихся метательных ножей. И был крайне раздосадован, когда Члюфа Грууск потребовал на вечернем построении, до окончания учебной подготовки, сдать опасные «игрушки» на хранение старику Кгуфе.
Зато узнавший благодаря этим ножам, о пробудившемся вдруг у це-дежа пристрастии к холодному оружию, це-стож подыскал для меня умелого наставника, с которым по часу я практиковался во время ежедневных учений дежа на полигоне. Эти каждодневные тренировки не прошли даром, к выпуску из учебно-тренировочной базы я стал настоящим асом ножевого боя.
Глава 14
Глава 14. Растяжение «кармана»
— Держать! — кончик кгуфиного хвоста стеганул по моему залитому потом хребту. Не больно, но чертовски обидно. Эдакий шлепок для острастки. И в голове тут же невольно всплыла ассоциация с быком, покорно идущем под кнутом пастуха на заклание.
— Да, млять! Не могу я больше! — простонал я, до хруста сдавливая пальцы в мокрых от пота кулаках.
— Должен! — не унимался садист-наставник. — По тренировочному плану, необходимо продержаться еще три с половиной минуты.
— Сколько⁈
— И не смей мне тут глаза закатывать! — на этот раз обидный щелчок хвостом прилетел мне прямо по лбу.
— Млять! Да че ты меня колотишь⁈ И без того хреново!
Параллельно с освоением ножевого боя, по совету опытного це-стожа я профессионально занялся еще и разработкой инвентаря — чтобы в будущем было где прятать колюще-режущий арсенал. В наставники Члюфа сосватал мне хорошо знакомого по первому часу пребывания на тренировочной базе старшего кладовщика-хозяйственника, с раскаченным до «бездонного мешка» инвентарем. Занятия со стариком Кгуфой должны были происходить после вечернего построения стожа. Без того прилично умаявшись за день на полигоне и в различных тренажерных залах, и положив тучу сил и здоровья в очередном до дрожи реалистичном виртуальном тренинге, вместо заслуженного отдыха, по уговору отныне я должен был отправляться на кгуфин склад, и там до полного физического изнеможения под присмотром строгого трунга прокачивать злосчастный инвентарь.
Сегодня я как раз приступил к освоению «кармана», и впервые принял в инвентарь предмет, слишком тяжелый для прокаченной на все сто «складки», заставляя таким незатейливым образом раздвигаться только-только наметившиеся контуры «кармана». Но с первых же секунд экстремальной растяжки мое нутро скрутило ТАКОЙ судорогой, что я едва тут же не выбросил предмет обратно.
Как бы нелепо это не прозвучало, но обрушенный мне на спину в те роковые первые секунды град ударов хвостом, помог удержать концентрацию и, соответственно, предмет в инвентаре. Острая внешняя боль в иссеченной спине на короткое время затмила разрывающее нутро болезненное растяжение. Переключившись на удары хвостом, я забыл о принятом в инвентарь, чересчур тяжелом предмете. Когда внешняя экзекуция прекратилась, разумеется, тут же обратно вспомнил о разрывающемся из-за непомерной ноши инвентаре, но к тому времени я уже несколько секунд держал предмет в едва сформировавшемся «кармане» и при этом не сдох.