— А уничтожить не получилось — закончил я за него — И что теперь будете делать?
— А что теперь можно сделать? — пожал плечами Дарджин — Умирать.
— Сколько у вас людей?
— Около десяти тысяч. Примерно четыреста воинов.
— Почему так мало? — насторожился я.
— Многие уже погибли в схватках. Да и мой отряд… — Дарджин невольно отвёл взгляд.
Наступило молчание. Кровавый бой, трупы, лежащие повсюду, теперь казались мелочью, не стоящей внимания. Если Дарджин не врёт, то трупов будет несравнимо больше. Невольно в памяти всплыли последствия походов Чингисхана, Тамерлана, гуннов. Может местным кочевникам не хватает земли, а может славы и добычи. И они будут идти вперёд, пока им кто-нибудь не обломает зубы. А кто это сможет сделать? У меня сейчас примерно полторы сотни, из которых почти треть с ранениями. Если собрать всех погранцов, то две с половиной. А у восточных кочевников явно не меньше нескольких тысяч. Бодаться с ними — самоубийство. Единственное, что остаётся — отойти за реку, сжечь мост, и посылать гонцов во все стороны. А пока не подойдут королевские войска — партизанить, затрудняя кочевникам переправу. На большее сил не хватит.
Примерно то же самое и кочевников Дарджина. Четыре сотни — мелочь. Если они соберутся вместе, их просто быстрее уничтожат. А потом будет как раньше — беззащитные кочевья, резня и прочие радости захватнических походов. Этим они только дадут нам отсрочку на несколько дней.
Тут мысли сделали поворот. А если мы объединимся? Шестьсот бойцов уже неплохая сила. И ударить можно больнее. Надо только не попасть под ответный удар, который смахнёт нас как мух, как было с Хангако.
— Дарджин, у меня есть предложение, от которого ты можешь отказаться. Готов ли ты разговаривать о чём-то кроме смерти?
— Говори, времени у меня много.
— Ну что ж — я склонился над картой — От имени леди Вероны могу предложить твоим людям переселиться в междуречье, как вы и хотели.
Дарджин напрягся.
— Что ты потребуешь взамен?
— Помощь. За реку уйдут только женщины, дети, старики и один из каждой десятки воинов. Остальные останутся со мной. Мы встанем у моста и будем держаться до тех пор, пока на этом берегу никого не останется. Затем переправимся мы и будем ждать подхода подкрепления.
— Что будет потом?
— Когда потом?
— Когда всё закончится?
— Кто останется жив, вернётся к себе домой. Если твои люди захотят, то могут остаться в междуречье как подданные леди Вероны.
— Хочешь загрести жар чужим руками, да ещё и людьми обогатиться?
Вопрос был неожиданным, но можно было заподозрить и такое. Я только пожал плечами.
— Думай что хочешь. Ваши воины будут вести разведку, будут стоять в первых рядах и гибнуть первыми. Что бы ты ни решил, так и будет. Но если согласишься, то хотя бы ваши женщины получат надежду остаться в живых.
Поднявшись, я скомандовал.
— Дайте ему коня и пусть уезжает. Больше тратить время на разговоры я не хочу.
Дарджин тоже поднялся.
— А мои воины?
— А что твои воины? Они поедут со мной к месту сбора. Если ты обманешь и снова попытаешься напасть на нас, они сразу усядутся на колья. Трое — я нехорошо улыбнулся — А если мы будем сражаться вместе, то они получат оружие и будут сражаться в первых рядах как герои.
— Я хотел спросить о погибших.
Я посмотрел на Мардана. Тот помрачнел, но потом всё-таки кивнул.
— Тех, кто не сгорел, похоронят по местным обычаям. Оружие сложим в стороне. Если оно вам понадобится — заберёте.
Дарджин долго молчал, потом кивнул.
— Я передам твои слова совету старейшин. И сам привезу ответ, каким бы он ни был.
Одинокий всадник давно уже скрылся из вида, а мы всё молчали.
— Мардан, что думаешь?
— Как-то это всё… Только что убивали друг друга, и вы тут же предлагаете воевать вместе. Ещё тела не остыли, ещё даже не похоронили. Да и как солдатам это объяснить, которые друзей потеряли? Они ведь отомстить хотят.
— Предлагаешь квитаться, пока убитых не станет поровну? Так ведь пока всех не вырежут, хоть нас, хоть степняков, не остановятся. А тут и новые степняки подтянутся, спасибо большое скажут, что за них всю работу сделали.
— Может и нет никого. Может, Дарджин соврал.