Сначала, как обычно, спросил «паспортные» данные, но я прикинулся шлангом. Имя помню, род занятий — наёмник, а вот всё остальное после удара по голове забыл.
Потом началась тягомотина с выпытыванием подробностей нападения на барона. И сразу же вопрос с подковыркой.
— Почему вы не помогли барону при нападении бандитов?
— С какой стати? Я никого из них не знал, так же как и причин ссоры.
— Но неужели вы не видели, что трое бандитов напали на благородного?
— И что?
— Как что?! Вы же сами…
— Я наёмник. Происхождение человека и его положение в обществе для меня не играет роли, пока не трогают меня. Да и барон прекрасно справился и без моей помощи. Возможно, его бы могла даже оскорбить моя помощь, вмешайся я не вовремя.
— Этого мы уже никогда не узнаем — следователь мрачно смотрел на меня — если бы барон погиб от ран, вам бы без всяких оговорок предъявили обвинение в соучастии и сразу казнили.
Ага. Если бы меня кто-нибудь смог найти. Уж с повинной я бы точно в местную полицию не пошёл.
— Но барон умер от яда, попавшего в рану. Как он туда попал, установить пока не удалось. Трупы бандитов и их оружие исчезли, что говорит о преднамеренном характере нападения. Возможно, это сообщники замели следы. Мы уже проверили всех, с кем барон общался после нападения. Готовы ли вы пройти проверку на наличие яда?
— Разумеется. Единственное, — на всякий случай решил уточнить я — что пока я помогал барону перевязывать раны, руки у меня тоже были испачканы в его крови. Имейте это в виду.
— Конечно. Одежда на вас та же самая?
— Я не настолько богат, чтобы менять её каждый день.
Ляпнул, и тут же пожалел. Сказать такое, когда я весь сверкаю от драгоценностей?! Достаточно вывернуть мои карманы, и я потеряю всякое доверие (я ведь так и хожу с золотом). А если найдут ещё и векселя на четыре сотни, что остались в гостинице, то и совсем хана. Сразу начнутся вопросы — почему я вру, за что мне так хорошо заплатили, почему я пришёл в той же одежде, а не специально я это сделал, и т. д. Надо уши держать на макушке и думать над каждым словом. Опять же, резкое изменение поведения может насторожить следователя — а что я скрываю, почему я стал таким осторожным и прочее и прочее.
Следователь сделал вид, что не заметил моей откровенной глупости. Позвонил в колокольчик, шепнул что-то дежурному и через пару минут пришёл мужчина с очень пристальным взглядом. Тот достал какую-то палочку и принялся водить ею вокруг моего тела наподобие металлоискателя. Насколько я смог рассмотреть, она только рядом с моими руками изменила цвет, да и то чуть-чуть.
— Можно ваше оружие?
Я немного напрягся, но молча выложил на стол всё что у меня было. Метательные ножи и меч прошли проверку без проблем, а вот мой собственный нож чем-то заинтересовал местного криминалиста. Тестовая палочка не среагировала, но спец начал вертеть нож, будто пытался разглядеть там что-то особое. Несколько раз косился на меня, будто хотел спросить что-то, но сдержался. Потом пошептался со следователем и ушёл. Тот тоже как-то враз потерял интерес к разговору. Отложил бумаги в сторону, оглядел нас с Вероной уже без прежней подозрительности.
— Вопросов больше нет, леди Верона.
Мы направились к выходу, и вдруг следователь выдал странную фразу.
— Надеюсь, для вас случайности будут более удачные.
Я даже обернулся, но следак не стал объяснять свои намёки и предпочёл уткнуться в бумаги.
После посещения следователя мы сразу вернулись в дом Вероны. Время уже было позднее, и сидеть в ожидании непонятно чего было неинтересно.
— Может спать пойдём? — спросил я у Вероны.
— Да, конечно.
Вернувшись в её спальню, я решил хоть немного отработать свой образ телохранителя. Прошёлся по комнате, заглядывая во все закоулки. Проверил замок на двери, зачем-то залез в большой шифоньер. Но там кроме женского белья ничего не было, да и Верона недовольно скривилась, так что я побыстрее закрыл дверки. Что там ещё положено проверять? По смыслу, вроде как все возможные пути проникновения. В камин я не полез, хотя труба там была широченная, но больно уж закопченная. Так, глянул мельком. Окно было высоким и широким. Открыв створку, высунулся наружу и осмотрелся. Деревьев поблизости нет, вьющихся растений тоже, до земли метров пять. Да ещё из подоконника торчал целый ряд изогнутых к земле заострённых стальных штырей. Очень своевременная добавка. К моему удивлению, такой же ряд штырей, но уже загнутых вверх, торчал и над окошком. Верона заметила моё удивление и чуть улыбнулась.
— Муж был очень ревнивым и, хотя я не давала повода, оборудовал дом некоторыми приспособлениями, затрудняющими проникновение в дом в неурочное время.