— Атака, милорд?
Я отрицательно покачал головой.
— Я приезжал только поговорить. А это им… чтобы дерьмом не кидались. Больше вины за ними пока нет.
— Но… они же не признают вашу власть!
— Вот и пусть живут своим умом. Сами торгуют, сами защищают свои богатство. Одним им теперь лучше — не удержавшись, я хмыкнул, с удовольствием разглядывая разрушенную стену — Но следующий раз, надеюсь, они будут разговаривать вежливо.
Пеко с сожалением посмотрел на стену, потом вдруг повеселел.
— Надеюсь быть рядом, когда вы рассердитесь по-настоящему, милорд — коротко поклонился, и тут же, чуть отъехав, заорал солдатам — А ну, стройся! Сегодня развлечения не будет!
Колонна построилась, и мы так же неторопливо, как и приехали, двинулась обратно. Улица будто вымерла, но я не сомневался — о малейшей фразе, которую удастся подслушать, к вечеру будет известно всему городу. Может кто-то и задумается о невыгодности хамства и грубости в переговорах с Вероной. Во всяком случае, ремонт стены им обойдётся не меньше, чем десятилетний налог в пользу Вероны. А к тому времени я ещё разок в гости приеду…
А нечего было дерьмом кидаться!
Мы отъехали с десяток километров, и возбуждение постепенно спадало. А вместе с ним и настроение. Чего я собственно добился? Поговорить хотел, это правда. Ответ я услышал, можно было просто уехать, не устраивая показательные выступления. Но мнение солдат мне почему-то было важно. Хоть мы и не знаем друг-друга толком, и местные разборки мне, в принципе, до фонаря. Но… не удержался. А вот что теперь делать? Возвращаться к Вероне и доложить, что город и в самом деле для неё потерян? Так это было известно ещё неделю назад, я просто убедился в этом собственным обонянием и слухом. Может можно сделать что-то ещё, пока в городе не забыли меня и мой отряд? Чем можно их зацепить, но чтоб без крови и убийств? Что для них важно, чем они дорожат? Гордились своёй крепостью — я превратил её в решето, щёлкнув по самолюбию. Наверное, ещё дорожат свободой и независимостью. Ещё все купцы дорожат деньгами и прибылью. Попробовать ударить по этим точкам?
Мысли в голове становились всё более запутанными. Сначала я счёл причиной непривычность задачи, но когда чуть не вывалился из седла на банальной кочке, понял, что дело совсем в другом — на меня навалилась странная усталость. И с каждой минутой мне становилось всё хуже, вскоре я уже с трудом держался в седле.
На моё счастье, мы как раз проезжали очень удобную долинку, выход их которой проходил через узкий проход между холмами. В голове что-то щёлкнуло. С трудом подняв руку, подозвал Пеко.
— Командуй остановку. Сегодня всем отдыхать, а завтра с утра начинайте строить заставу, перекрывающую дорогу вон там, между холмами.
Пеко огляделся по сторонам.
— Зачем?
— Город теперь для нас теперь чужой, так что и отношения будем строить как с чужими. Дорогу перекрыть. С нашей стороны пропускать без ограничений. С той стороны — тоже свободно, но в качестве налога забирать половину товара.
— А почему не деньгами?
— Купцы ушлые, обязательно придумают, как нас обмануть. А так без разницы, кто везёт товар — хоть наш, хоть чужой.
— Но… это же товар станет в два раза дороже!
— Вот и хорошо, никто не станет покупать в городе. Да и у нас ещё подумают — то ли этот товар брать, то ли в другие города съездить.
— Но ведь вещи-то нужны!
— А мы конфискованную половину будем продавать прямо здесь, в два раза дешевле, чем раньше.
Пеко попытался представить такую «торговлю»
— И что же это получится?
— Наши будут торговать свободно, товар в городе нашим покупать будет невыгодно, он будут ждать его здесь. А купцы с города останутся без прибыли.
— И не станут ездить!
— Вот и пускай торгуют между собой. Ладно, спорить не будем, время покажет, но делать будем по-моему. И это… — я неожиданно смутился — помоги мне с лошади слезть, а то у меня что-то силы кончились…
Говорил я уже из последних сил, шёпотом, и Пеко почти не удивился. Подозвав одного из солдат, помогли мне спуститься на землю и усадили спиной к стоявшему неподалеку дереву. И тут мне стало совсем плохо. Тело настолько ослабело, что я начал заваливаться. Услышав команду Пеко, к нам подбежал один из солдат, исполнявший функции местного «фельдшера». Быстренько ощупал меня.
— Никаких ран и переломов нет — с недоумением обратился он к Пеко — Я не знаю, что с ним.