- Как только за мной захлопнется дверь номера, ты начнёшь прикладывать все усилия к тому, чтобы по утру я больше тебя не увидела,- бездумно выпаливаю скороговоркой, закусывая губы от напряжения.
- У меня есть право отказаться от этого сумасбродного предложения?- фыркает смеясь.
- Пообещай,- настаиваю со всей серьезностью. Наверняка со стороны выгляжу не настолько уж и устрашающе, продолжая виснуть на нём, точно скованная по рукам, и ногам диким страхом.
- Я бессилен перед тобой,- хмыкает в ответ. - Придётся преодолеть себя ради исполнения и этого каприза.
- Тогда поцелуй меня,- прошу тихо и настороженно. Дополняя менее уверенно: - Не сдерживаясь.
Просить повторно было без надобности. И терять время на долгие объяснения тоже. Его губы захватили мои раньше, чем я смогла выдохнуть, произнеся столь простую и, одновременно, пошлую фразу. Он буквально слетел с тормозов, в одно движение взяв в свои руки полный контроль над моими движениями. Закрепил ладонь на позвоночнике, разом припечатав всем телом к себе. Изгоняя из сознания все лишние мысли. Порождая желание дышать в такт; не прерываться, ощущая слияние в единое целое. Более сильное и смелое нежели каждый из нас по-отдельности. И властное. Над ним. Надо мной. Над нами. Над разумом. Чувствами. И желаниями.
***
Вода окутывала нас теплым коконом. Ласкала кожу. Сглаживая хаотичные движения его пальцев. Притягивающих к себе настолько плотно, как связываются друг с другом наэлектризованные объекты, подвластные не хитрым законам физики. И, кажется сейчас, серебро волн вокруг, впитывающих в себя отблески дальнего света, было ничем иным, как искрами, летящими в стороны от этого грандиозного объединения.
Глоток воздуха. Как попытка удостовериться в зыбком контроле над собственным телом. И забвение. Неподвластное доводам разума. Секунды как вечность. За гранью реальности. Наполненные только желанием и ощущениями. Томлением. Изматывающим ожиданием. Болезненным изнываем. Необходимостью чувствовать его полностью. Снаружи. Внутри. Вывернув наизнанку весь спектр желания.
Кружево белья буквально врезается в кожу, провоцируя болезненный стон. Гаснущий под его горячими губами, ласкающими мои в неповторимой, разной тональности. Резкий рывок к себе, до бела накаляющий чувства. Заставляющий сердце стучать на пределе разумного. Сжатое в пальцах тонкое кружево, до предела оттянутое в сторону. Плавный толчок вперёд. Точно таран. Сметающий на своем пути все оставшиеся преграды. И сладкий стон, заглушаемый выдохом в его горло. Руки инстинктивно обхватывают его крепче. Оплетают шею. Держась за неё, точно единственную, необходимую опору. А тело льнёт ещё ближе. Плотнее. Желая слиться в одно, единое целое. Двигаясь в такт неторопливых движений.
Мои губы ловят его. Отчасти преобладают. Неистово. Страстно. Ощущая потребность контакта сродни жизненной необходимости. Он позволяет вести, в то же время, допускает возможность расслабиться или перехватить контроль. Он позволяет быть слабой. И сильной. Не требует играть определенную роль.
И в этом наслаждении от каждого жеста, не сбавляя амплитуду движений, топя собственные стоны в его приоткрытых губах, рвётся желание озвучить только одно:
-"Пожалуйста, не останавливайся..."
Уже не важно всё: ни время и место; ни возможность того, что нас могут увидеть; ни предрассудки о том, что нельзя спать с первым встречным (тем более в рамках "курортного романа", и уж тем более так и тем более с бывшим врагом!). Ничто не идёт в расчёт. Кроме мгновения. Сейчас. Обращённое в вечность.
Наше соитие было похоже на танец. Чувственный. Долгий. Пронзительный. В нём, словно в танго, непостижимым образом, одновременно, уживались и сдержанность характеров, и строгость линии поведения, и безудержная неприкрытая страсть. Вода, в этом плане сыграла роль мощного катализатора, отсекая всё лишнее, обостряя взбунтовавшиеся чувства. Смывала зачатки мыслей о том, что будет потом. Способствовала ощущению, словно мы существуем в неком вакууме. Из которого каждый выйдет иным. По одному ли? Вместе? В этот момент это казалось абсолютно пустым и неважным. Но главное, казалось это мгновение было выверено до мелочей. И было простым, планомерным. Единственно правильным.