Шапочка
Дверь открылась. Вошел мой идеал.
– Привет, красавица! Рад видеть, что в хорошем боевом настроении.
– Добрый день, – снова мысленно задохнулась от обдавшей меня жаркой волны его обаяния.
– Присядем! И еще – меня зовут Всеслав. Он понимающе мне улыбнулся, а я подчинившись, снова села в постель.
– Хочу тебя развлечь длинным рассказом, который надо принять как сказку и одновременно – как свою реальность теперь. И придется начать снова с самого текста "Красной шапочки". Эта история появилась, по многим человеческим данным, со времен темных, по-вашему, средних веков. Я могу лишь приблизительно назвать дату появления ее на свет, так как ее начало знает только Волк. Те, кто смог пройти эту сказку – а именно молодые девушки, возвращались домой в том же помолодевшем виде (а как ты уже знаешь – не имеет значение настоящий возраст попавших сюда девиц), и рассказывали эту реальную на самом-то деле историю своим домочадцам. Кого посчитали выжившими с ума, кого сожгли как ведьм, единицы догадались и смолчали, и, выдумав причину отсутствия – рассказывали свою историю просто как сказку. В то время у ВОЛКА не было и секунды общения, иначе как по действующему тексту?! Да и, откровенно говоря, тогда у него была полностью звериная натура и разговор в принципе как-то не вязался. Он и сейчас не горит желанием объясняться с "глупыми самочками", поэтому я тут. Первоначально текст сказки звучал так….
Я заслушалась его чарующим низким сексуальным голосом и приготовилась слушать все, что он скажет. Хорошо, что со мною именно он, видно, что он человечен и, возможно, он сможет помочь мне, – мелькнула такая мысль.
Он продолжил: Мать посылает дочь к бабушке с молоком и хлебом. Та встречает волка и рассказывает ему, куда идёт. Волк обгоняет девочку, убивает бабушку, готовит из её тела кушанье, а из крови – напиток, одевается в одежду бабушки и ложится в её кровать. Когда девочка приходит, волк предлагает ей поесть. Бабушкина кошка пытается предупредить девочку о том, что та ест останки своей бабушки, но волк кидает в кошку деревянными башмаками и убивает её. Потом волк предлагает девочке раздеться и лечь рядом с ним, а одежду бросить в огонь. Та почему-то без лишних вопросов так и делает и, улегшись рядом с волком, спрашивает, почему у него много волос, такие широкие плечи, длинные ногти, большие зубы. На последний вопрос волк отвечает: «Это чтобы поскорее съесть тебя, дитя моё!» – и съедает девочку.
Я выдохнула. Жесть. Хотя если вспомнить мое начало сказки – реально это правда.
– И каннибализм еще! Реально противно. Это же безобидная сказка Гримм.
– Вначале это была сказка народная, потом адаптированная Шарлем Перро. И как истинный француз он затронул больше положенного темы морали и секса, и только после этого - братья Гримм.
– А что сейчас необходимо делать в этой сказке по сценарию, хотя какая это сказка, если для меня это реальная жизнь? – мне опять стало страшно. Реально нет желания переживать боль и насилие, и домой хочется.
– Ты правильно сказала. Это наша жизнь, и если роль Красной Шапки постоянно у разных девиц, то остальные герои тут живут уже последние почти полторы тысячи лет. Волк не вел ранее счет. Постепенно меняются правила и изложение истории. Да, каннибализма уже нет. Да и ВОЛК стал оборотнем уже девятьсот семнадцать лет назад, это я уже знаю точно. Так что у тебя уже смягченные условия сказки. Тебе не нравится слово «сказка»?
– он заметил, как я поморщилась.
– Хорошо, пусть будет "игра", так лучше?
– Пусть так. Но раз условия меняются постоянно, можно именно мне закончить сразу эту игру, дойти до избушки, съесть пирожки, освободиться и попасть домой?
– А ты милая! – он рассмеялся. – Зачем это волку надо? Зачем ему делать тебе одолжение, если, в принципе, все останется так же? Он больше зверь, чем даже оборотень, и тем более не человек. Я вот оборотень и то не вижу смысла идти тебе на уступки.
– Ты не человек? Но ты такой... я запнулась.
Он опять рассмеялся. – Желанный, да? Ты реально непосредственная и даже веселая и нравишься мне все больше. Забавный по ходу у вас мир, раз у тебя такое своеобразное мышление.
– Да. Не хочется говорить, но все же. Меня так впервые в жизни тянет к мужчине. Я сама себе удивляюсь.
– А еще ты и откровенная. Это хорошо. Скажу, что и меня тянет, но это решаемо для меня.
Я приободрилась от его поддержки и одобрения в глазах. Мелькнула мысль, пусть дикая, но надо попробовать – может, я смогу что-то изменить хотя бы для себя. Главное, чтобы он согласился. Тем более такого мужчину я больше в жизни не встречу – он сам как женская сказка. И он же оборотень. Может, волк?
– Над чем задумалась?
– Можно вопрос?
– У нас, в принципе, откровенная беседа. Спрашивай все.
– А как оборотень ты стаёшь волком?
– Я не сказал? Да! Думал, что это очевидно. Подловила, мисс наблюдательность.
– Как волк ты можешь сам закончить сказку и съесть меня, чтобы я попала домой? Тогда мне в принципе не нужен главный герой.
Он задумчиво посмотрел на меня.
– Да уж, интересный подход... Я в тебе не ошибся. Но зачем это лично мне, если сказка после этого не закончится?
– А вдруг закончится? Это же будет первый случай, думаю, когда ее закончит другой волк?
– Такой вариант, да – первый. Ты права. Наш лидер никогда не отдавал инициативу. Может, и получится. Тогда тебе придется снова пройти через смерть, но от меня. Ты готова на это? И что ты хочешь за это?
Как будто у меня есть выбор. И если есть – я его ещё не придумала. Тем более пока есть возможность, надо хватать инициативу, а то пока тут я выступаю в роли безмолвного переходящего знамени. Стоп. Он спрашивает, что я хочу за это? Странный. Домой хочу... и...
– Мне или тебе дать? Что я могу тебе дать? Лично тебе и себе? Может.... я хочу тебя, и это правда. Я встала и подошла к нему.
Он усмехнулся абсурдной идее заключить сделку, чтобы заставить сделать то, что он любит делать больше всего. Его зрачки расширились и уже внимательно, как-то по-звериному внимательно он следил за моими движениями. Комнату наполнил запах желанного секса.
Я медленно прошла те четыре шага до него. Такое впечатление, что уже он уже окутал меня собою, хотя всё же оставался ещё один шаг. Я уже ощущала его жар и внезапную темноту в глазах. Казалось, мрак смотрит на меня, стремительно затягивая в манящую бездну. Чуть пошатнувшись, остановилась.