Глава 4. Волх
Заговори о волке – и увидишь его клыки.
(Старинная ирландская пословица)
Медленно выплыла луна, и ее холодный свет осветил лесную поляну и груду камней в человеческий рост, в строении которых угадывалось очертание круга. Три худощавых, седобородых старца в серых длинных рясах стояли в середине круга. В самом центре молча стоял коренастый мальчонка лет семи, заворожено смотря на луну.
Раздались тихо и монотонно слова, наполненные тайными ведическими знаниями: «На море на Окияне, на острове Буяне, на полой поляне светит месяц на осинов пень, в зелен лес, в широкий дол. Около пня ходит волк мохнатый, на зубах у него весь скот рогатый; а в лес волк не заходит, а в дол волк не забродит. Месяц-месяц – золотые рожки. Расплавь пули, притупи ножи, измочаль дубины, напусти страх на зверя, человека и гада, чтобы сны серого волка не брали и тёплой с него шкуры не драли. Слово моё крепко, крепче сна и силы богатырской». Волхвы замолкли, и тело мальчика внезапно закрыли ошмётки стремительно сгущающего серого тумана, не выходящего, впрочем, за пределы круга. Из крутящегося как вихрь кокона раздался протяжный волчий вой. Так вот… ВОЛК подарил мне свою суть, взамен на частицу моей. Ритуалы магического оборачивания свершились языческими чародеями славян в дохристианской Руси. Волхвы наделили будущего князя чудесными свойствами: вещей душой, позволяющей ему предвидеть грядущие события, и даром превращения в волка. В нем замер зверь, выжидающий своего часа, готовый в любой момент, как только сложатся благоприятные условия, выскочить наружу, чтобы сеять повсюду хаос и смерть…
Мой зверь спит. Мой зверь ждет. Мой зверь хочет... Я помню ту ночь, когда, не разбирая дороги по нехоженым тропам густого, мрачного ночного леса, мчался молодой волк. Высокая трава хлестала его гладкое гибкое тело, отлично приспособленное к погоне. Под белой шерстью перекатывались сильные мышцы. В открытой пасти виднелись острые хищные клыки, которые способны вспороть добыче брюхо в считанные мгновения. Капли крови виднелись на его морде. Мелкое зверье, почуяв приближение хищника, спешило укрыться. Но не охота была нужна волку: он бежал прочь, подальше от леса с его густой листвой, с его волнующими запахами живности и звонким пением птиц. В волчьей крови горел огонь схватки, пьянящая жажда упущенной победы гнала его дальше. Он был в состоянии боевого транса, и где-то глубоко в нем еще теплилось человеческое сознание. Воин достигает этого тренировками, но сейчас животное начало поглощать остатки разума сильными вспышками эмоций. Мой волк хотел рвать врага, ощутить куски теплой плоти и соленой крови на своих клыках, услышать крики ужаса и ощутить предсмертный страх умирающей жертвы. Он – вселяющая страх, совершенная машина для охоты и убийства.