Люди всегда завидовали его силе и свирепости, его пластичности и быстроте, его неутомимости и охотничьему мастерству. Однажды жалкое подобие князя русичей трусливо нарушило слово и схватило своего гостя с его детьми. Его, того кто сам приносил жалкому предателю победу и легко и давно мог захватить власть в городе. Я был воином, я разбудил в себе зверя для битвы, и в этом состоянии неистовой ярости зверь жаждал крови. И тогда я бешено рубился – насмерть, с невероятной силой, не разбирая свой/чужой.
Да, я смог и сбежал из лживого Киева, где только предательством меня смогли схватить и держать как дикого зверя в глубокой яме, подобной колодцу, куда пищу раз в день опускали на длинной верёвке. В такой импровизированной темнице я провел долгих тридцать месяцев. Я вырвался благодаря нечеловеческой силе и хитрости, чтобы вернуться и уничтожить этот город. Когда белого волка настигли в лесу - я готов был умереть в бою.
Но огромный ВОЛК вмешался молниеносно и быстро, неся смерть и всадникам, и лошадям. Дикий волк никогда не подпустит к себе человека-волка. Но я – один из последних вовкулаков, человек-волк, оборотень, колдун, способный не только превращаться в волка, но и обращать волка в оборотня. Когда-то я сделал такой дар сильнейшему и древнейшему зверю, безвозмездно и без его просьбы. Просто – в ответ на его вопрос. Что такое человек? Теперь он вернул мне долг за человеческий разум. И так же по-звериному быстро исчез.
Потом я вернулся в Киев и стал князем по выбору киевлян. Но кто вспомнил о той ночи моего обращения и смертоносной ночи волков? Да, когда-то привезли меня в Киев пленником, а покинул я этот город великим князем Киевским. Прожив почти семьдесят лет в человеческом миру, пережив трех жен и оставив свою вотчину семерым сыновьям, я ушел в мир волхвов.
Позднее, в человеческом миру, летописцы расскажут, как много странного и непонятного было в моей жизни. Был рожден "от волхвования", а строил Софийский собор. Слыл оборотнем, но твердо верил в святость крестного целования. Обучали тайнам волхвы и почитали христианские священники. Предложили Великое Киевское княжество, самое могучее и богатое на всей Руси, а он отказался от власти и вернулся в свой родной Полоцк. Верил в Иисуса Христа и уважал религию своих предков – древние языческие культы.
Да, все это было там далеко, в человеческой жизни около семиста лет назад. Я еще помню человеческое тепло и чувства, помню боль от потерь и нарастающее равнодушие к происходящему вокруг меня на протяжении веков, что приходили на смену один другому.
Зверем жить легче – есть день, и есть пища. И никаких лишних мыслей. Пускай волки больше моногамны и верны, чем люди, но звериное желание жить в любом случае гораздо сильнее человеческого.
Это как сравнивать инстинкт дышать и приобретенное умение читать. Без чтения живет большинство, но без дыхания – никто.
Теперь снова бег. Но уже нет привязок к человеческому миру, к человеческой боли. Кто я теперь больше? Волк, оборотень или человек? Или волхв? Все переплелось. Но разве можно оставаться человеком, почти прекратив общение с людьми? Да, я иногда пользовался благами их цивилизации, где потребление становится все более доминантным и возводится в ранг главенствующей идеологии. Религии отходят на второй план и только мусульманство держится за свои краеугольные камни веры.
Иногда на недельку-две можно вспомнить, что когда-то и людская суета, и бытовой комфорт имели для меня значение. Иногда интересно почувствовать заинтересованные взгляды на себе и в Париже, и в Лондоне, и в Москве. Иногда – заглянуть на свою родину, а ныне провинциальный городок Беларуси. Но интересы сменились, и это все меньше трогает душу. Все вспоминается отрывочными картинками, мозаикой из кратких эпизодов.
Когда -то в моей жизни появился ВОЛК, а позже и стая, и заполнили своим существованием разрастающуюся в душе пустоту от бессмертия. И все это на фоне этой глупой сказки, ну и того, что я, наверное, больше волхв, чем зверь.
Я не ее персонаж, просто стая стала мне родной – для долгоживущего необходимы рядом тоже долгожители, а не бабочки, живущие каких-то пятьдесят-восемьдесят лет. Слишком больно было их так скоро терять, а проще и не приближаться. Ну, а у долгоиграющих свои причуды и, пожалуй, только с волками мне спокойно.
Показалось, что я даже втянулся и почувствовал азарт от попыток разорвать замкнутый круг игры. Вариации в ней появились только с моим приходом. Максимально, что делал волк – просто «забивал» на очередную Шапку, бродящую по лесу после исчезновения предыдущей в результате окончания сказки с ее участием или ее естественной смерти. Да периодически драл лесорубов и жителей деревень, когда вообще невмоготу становилось от скуки. Другие волки забредали редко. А по причине почти полного обнуления при новой Шапке стаи у Волка до его превращения в оборотня - не было.
Пожалуй, я сотворил еще одно чудо – сделал из волка оборотня в человека. И именно тогда условия сказки начали значимо изменяться и появилась надежда на ее окончание уже не в зверином, а человеческом мозгу.
Может, это было схоже с дружбой, может, и уважение к его силе, и хотя я и подчинялся ему, как все в стае, было неизвестно, кто же из нас сильнее. Хотя судить более-менее объективно о силе существа, живущем неизвестно сколько тысяч лет, довольно сложно.
Время шло, и благодаря каким-то мелким изменениям производных этой сказки-игры менялись и условия жизни ВОЛКА, да и мои тоже. Я мог показывать ему ненадолго современный мир людей Земли.
Конечно он, как сильный самец, никогда не рассказывал о причинах, по которым он вообще застрял в этой петле. Но с создателем этой ситуации мне пришлось пару раз столкнуться, когда я пытался в качестве волхва решить эту проблему.
И при этом столкновении меня спасло только то, что я был в его стае. Отдача была неимоверная. Казалось, еще пара секунд и в ответку сотрется и моя Земля паровозиком. Интерес к причинам этой ситуации сразу угас – себе дороже, да и моим потомкам, которых я иногда наблюдаю издали. Пришлось решать эту задачу постепенно, маленькими осторожными шажками.
Что ВОЛК обладает силой все разрулить сам, у меня до сих пор есть сомнения. Но как только я поднимал этот вопрос – он его сразу и опускал. Поэтому: возвращаемся к нашим баранам и ползем как черепашки дальше. Да, мимолетное общение с последней вкусняшкой меня определенно вернуло в детство, волк прав про сленг. Впервые, с момента моей "смерти" в человеческом миру потерять контроль из-за такой мелочи, как женщина. Это было так давно и так недолго. Но как это могло тронуть меня так, что я чуть не нарушил слово? Разве секунда может нарушить столетие? А теперь я бегу и уже спокоен. Что может тронуть время? Что лучше успокоит, чем время? Что значит хоть что-нибудь перед жерновами времени? Все! Наверное, надо еще спустить пар в Праге, выбить человеческую слабость человеческим клином. А потом – оценить, решить и вернуться.