Каждая буква проходила через плеер, принимавший её и рассматривавший как цифру, начиная от 1(А) до 26(2), и затем прибавляющий цифру, на кассете. Таким образом, если 1(А) в первоначальном тексте соответствовал ещё одному 1(А) на кассете, единица прибавлялась к единице и получалось 2(В) на расшифрованном тексте. Транспозиции на кассете были совершенно случайными, их источником были атмосферные радиопомехи, проведённые через компьютер в Форт-Миде. Такая система не поддавалась расшифровке и относилась к одноразовым шифрам. Определить порядок или угадать случайное, произвольное поведение исключалось. До тех пор, пока кассета не попадала в руки противника, разгадать подобный шифр не представлялось возможным. Система эта, известная как «Тэпданс», не использовалась для всех каналов шифрованной связи только по одной причине было очень непросто изготовить, разослать, хранить и следить за тысячами кассет, необходимых для этого. Скоро, однако, положение должно было измениться — лазерные диски заменят кассеты с магнитными лентами. Профессия дешифровальщиков применялась со времён королевы Елизаветы, и это техническое нововведение угрожало её существованию, подобно тому, как после появления калькуляторов и компьютеров устарела логарифмическая линейка.
Техник сосредоточенно продолжал нажимать на клавиши, ворча себе под нос о позднем времени. Он рассчитывал уйти с работы в шесть часов и заранее предвкушал, как сядет за ужин в уютном ресторанчике в двух кварталах от посольства. Разумеется, он не мог видеть расшифрованный «чистый» текст, что выползал из телетайпа в десяти футах от него, но, говоря по правде, это ничуть его не интересовало. Он занимался своей работой уже девять лет, и единственной причиной, по которой оставался на ней, была возможность путешествовать. Берн являлся уже третьей иностранной столицей, куда его направили. Он не был таким интересным, как Бангкок, но и не таким скучным, как город, где техник провёл своё детство, — Итака, штат Нью-Йорк.
В шифрограмме содержалось семнадцать тысяч знаков, что соответствовало примерно двум с половиной тысячам слов, подумал техник. Он отпечатал текст с такой быстротой, на какую только был способен.
— Ну как, порядок? — спросил он, закончив работу. Последнее слово, отпечатанное им, было «эпитресм».
— Да, — ответил советник по юридическим вопросам.
— Отлично. — Техник взял распечатку, полученную по телексу, с которой он печатал, и сунул её в электрический измельчитель центра связи. Она превратилась в нечто, напоминающее лапшу. Затем он извлёк из плеера кассету, взглянул на начальника смены, тот кивнул, и техник направился в угол комнаты. Там, на тросе, прикреплённом к стене, — вообще-то, это был спиральный телефонный провод — висел большой магнит в форме подковы. Он провёл магнитом по кассете, навсегда уничтожив содержащуюся на магнитной ленте информацию. Далее кассета попала в мешок, содержимое которого будет сожжено. В полночь один из морских пехотинцев, охранявших посольство, под надзором кого-то из сотрудников отнесёт мешок к печи для сжигания отходов, и оба будут наблюдать за тем, как сгорают документы и другие секретные отходы, накопившиеся за день, в пламени газа. Мистер Бернарди просмотрел расшифрованный текст и поднял голову.
— Жаль, что моя секретарша не умеет печатать так хорошо, Чарли. Я насчитал две — всего две! — опечатки. Извини, что мы задержали тебя так поздно. — Советник передал технику банкноту в десять франков. — Выпей за мой счёт пару кружек.
— Спасибо, мистер Бернарди.
Чак Бернарди был старшим агентом ФБР, и его ранг в государственной службе соответствовал чину бригадного генерала в армии США, где он служил в качестве офицера-пехотинца много лет назад и очень далеко от Швейцарии. Ему оставалось прослужить в посольстве ещё два месяца, после чего его переведут в штаб-квартиру ФБР в Вашингтоне и, может быть, назначат на должность специального агента, возглавляющего отделение ФБР в средних размеров городе. В бюро он занимался борьбой с организованной преступностью, для чего там было создано особое управление. Именно поэтому он и попал в Швейцарию. Чак Бернарди был специалистом по розыску «грязных» денег, добытых преступным путём и принадлежащих преступным синдикатам. Значительная часть этих денег проходила через швейцарскую банковскую систему. Находясь на должности советника посольства США по юридическим вопросам, Бернарди был наполовину полицейским чиновником, а наполовину дипломатом. В результате он установил связь со всеми высшими полицейскими чиновниками Швейцарии, причём их отношения были тесными, дружескими и основанными на профессиональном уважении. Швейцарские полицейские отличались умом и выполняли свои обязанности исключительно эффективно. К этому мнению Бернарди пришёл давно. Маленькая старушка могла идти по улице Берна с хозяйственной сумкой, набитой банкнотами, и чувствовать себя при этом в полной безопасности. И наверняка часть старушек, ухмыльнулся он, направляясь к себе в кабинет, так и поступает.
В кабинете Бернарди включил лампу на столе и протянул руку за сигарой. Ещё не успев стряхнуть первый пепел, он откинулся на спинку кресла и уставился в потолок.