Телефонный звонок разбудил его в 9.56. Удалось поспать почти семь часов, подумал он. А показалось, что спал всего несколько секунд, но надо было торопиться. Спустя полчаса он появился в вестибюле, расплатился за комнату и получил билет на поезд. Как всегда, автомашины на улицах Манхэттена двигались со скоростью улитки, и он едва не опоздал к отходу поезда, но всё-таки успел в последнюю минуту и занял кресло в последнем ряду вагона первого класса для курящих. К нему тут же подошёл улыбающийся стюард в красном жилете, принёс чашку кофе и свежий номер «США сегодня». Затем последовал завтрак, который ничем не отличался — хотя и был чуть лучше подогрет — от завтрака на борту авиалайнера. Когда поезд сделал остановку в Филадельфии, Кортес уже спал. Он пришёл к выводу, что ему нужно отдохнуть как можно лучше. Стюард увидел улыбку на его лице, когда собирал посуду после завтрака, и у него промелькнула мысль: а какие сны снятся сейчас этому пассажиру?
В час дня, когда «Метролайнер-111» приближался к Балтимору, в зале для прессы в Белом доме включили юпитеры для телевизионных передач. Репортёрам уже сообщили — «информация, которую не следует приписывать какому-либо источнику», — что последует очень важное заявление министра юстиции, каким-то образом связанное с наркотиками. Главные телекомпании не прерывали свои дневные мыльные оперы — чтобы нарушить расписание и не показывать очередную серию «Молодых и неугомонных», требовалось что-то поистине сногсшибательное, — однако Си-эн-эн, как всегда, поставила заставку «Специальное сообщение». На это сразу обратили внимание дежурные офицеры службы разведки в Национальном командном центре Пентагона, перед каждым из которых на столе стоял телевизор, постоянно настроенный на передачи компании Си-эн-эн. Это обстоятельство является, наверно, самым красноречивым комментарием относительно способности американских спецслужб информировать своё правительство. Впрочем, три главные телевизионные компании США никогда, по понятным причинам, не касались этого вопроса.
Министр юстиции неуверенным шагом направился к трибуне. Несмотря на весь свой опыт адвоката, он не обладал искусством обращения с аудиторией. Да и к чему такое искусство, когда его главным занятием являлись корпоративное законодательство и политические кампании. И всё-таки он был фотогеничен, отлично одевался и всегда мог сообщить что-то интересное в те дни, когда новостей было мало. Этим и объяснялась его популярность у средств массовой информации.
— Дамы и господа, — начал он, перебирая лежащие перед ним записи. — Скоро вам будут розданы тексты заявления для печати относительно операции «Тарпон». Она является самой успешной операцией в борьбе против международной наркомафии.
Он поднял голову, силясь разглядеть лица репортёров против бьющих огней юпитеров.
— Расследование Министерства юстиции, проведённое ФБР, сумело опознать ряд банковских счётов как в Соединённых Штатах, так и за рубежом. Эти счета использовались для отмывания денег в неслыханном ранее масштабе. Счета размещались в двадцати банках от Лихтенштейна до Калифорнии, и общая сумма вкладов превышает, по нашим подсчётам в настоящий момент, шестьсот пятьдесят миллионов долларов — Он снова поднял голову, услышав чьё-то «черт побери!». На лице министра появилась улыбка. Всегда непросто произвести впечатление на журналистов, аккредитованных в Белом доме. Видеокамеры работали вовсю.
— Действуя совместно с шестью иностранными правительствами, мы предприняли необходимые шаги, чтобы конфисковать все эти деньги, а также наложить арест на капиталовложения в восьми совместных предприятиях по торговле недвижимым имуществом здесь, в Соединённых Штатах, которые и являлись главным средством по отмыванию наркодолларов. Это было сделано в соответствии с законодательным актом об организациях, находящихся под влиянием рэкетиров и коррумпированных лиц. Мне хотелось бы подчеркнуть, что в торговле недвижимым имуществом принимают участие многие ни в чём не повинные вкладчики, и их инвестиции ни в коей мере — повторяю, ни в коей мере — не пострадают от этих шагов, предпринятых правительством. Картель использовал их как подставных лиц, и арест, наложенный на капиталовложения, им ничуть не повредит.
— Извините меня, — прервал министра юстиции корреспондент «Ассошиэйтед пресс». — Вы упомянули сумму в шестьсот пятьдесят миллионов долларов?
— Совершенно верно, больше полумиллиарда. — Министр юстиции описал в общих чертах, как была получена информация, не коснувшись того, как удалось на неё впервые натолкнуться, а также избегая говорить о методах, использованных для слежения за преступными вкладами. — Вам известно, что у нас заключены договоры с несколькими иностранными правительствами для расследования подобных случаев. Вклады, признанные принадлежащими главарям наркобизнеса и помещённые в иностранные банки, будут конфискованы правительствами этих стран. В швейцарских банках, например, находится приблизительно... — он снова заглянул в лежащие перед ним записи, — двести тридцать семь миллионов долларов, и все они принадлежат теперь швейцарскому правительству.
— А какова наша доля? — Вопрос корреспондента газеты «Вашингтон пост».
— Этого мы пока не знаем. Мне трудно описать всю сложность операции только на проверку бухгалтерских книг потребуются недели.
— Как вы оцениваете сотрудничество с другими правительствами? — поинтересовался другой репортёр.
Да ты шутишь, подумал журналист, сидящий с ним рядом.
— Мы получили от иностранных правительств всю помощь, которую запросили. Желание сотрудничать с нами было поразительным. — Министр юстиции широко улыбнулся. — Наши коллеги за рубежом действовали быстро, как и полагается настоящим профессионалам.