Далее по ступенькам трапа спустился Джейкобс, за ним последовал его специальный помощник и наконец — Гарри Джефферсон, директор Управления по борьбе с наркотиками. Едва эти трое спустились на бетон дорожки, как к трапу подкатил лимузин посла. Автомобиль оставался здесь недолго. Посол вышел из лимузина, пожал руки гостям, и все оказались внутри автомобиля раньше чем через минуту. Затем солдаты быстро забрались в «джипы», которые последовали за лимузином в качестве эскорта. Старший стюард «Гольфстрима» закрыл дверь, и VC-20А, двигатели которого не прекращали работать, немедленно развернулся для взлёта. Теперь местом назначения самолёта будет аэропорт на Гренаде, где усилиями кубинских рабочих и инженеров был построен для американцев аэропорт.
Там самолёт будет в большей безопасности, да и охранять его легче, чем здесь.
— Как долетели, Эмиль? — спросил посол.
— Чуть больше пяти часов. Не так уж плохо, — ответил директор ФБР. Он откинулся на бархатную спинку длинного лимузина, наполненного до отказа.
Впереди сидели водитель и телохранитель посла. Это означало, что в машине находилось четыре автомата, да и Гарри Джефферсон наверняка не расставался со своим табельным пистолетом. Джейкобс ни разу в жизни не носил с собой оружия, такое ему и в голову не приходило. Если два его охранника и специальный помощник — блестящий стрелок — не смогут защитить его, разве ещё один пистолет изменит положение? Это не означало, что Джейкобс был совсем уж бесстрашным человеком, просто после почти сорока лет преследования преступников самых разных мастей он устал от всего этого. С течением времени он просто привык к опасности, насколько возможно свыкнуться с постоянно угрожающей тебе смертью.
Теперь она превратилась в неотъемлемую часть его окружения, и подобно тому, как перестаёшь замечать узоры на обоях или цвет стен, Эмиль больше не замечал её. А вот на разреженный воздух директор ФБР обратил внимание. Богота расположена на высоте почти 8700 футов — около грех тысяч метров — в котловине, окружённой со всех сторон горными пиками. Дышать здесь было очень трудно, и Джейкобс не мог понять, как послу удаётся переносить это. Ему больше нравились пронизывающие зимние ветры с Мичигана. Даже духота, опускающаяся на Вашингтон каждое лето, всё-таки лучше, подумал он.
— Значит, завтра в девять, верно? — спросил Джейкобс.
— Да, — кивнул посол. — Думаю, они согласятся почти со всеми нашими предложениями. — Посол, разумеется, не знал цели предстоящей встречи, что ему не могло нравиться. До Колумбии он занимал пост поверенного в делах в Москве, и тамошняя безопасность не шла ни в какое сравнение с требованиями безопасности здесь.
— Дело не в этом, — заметил Джефферсон, — Я знаю, что они готовы согласится с нами — у них погибло достаточно судей и полицейских, так что сомневаться в этом не приходится. Вопрос стоит так: согласны ли они сотрудничать с нами?
— А как поступили бы мы при подобных обстоятельствах? — задумчиво произнёс Джейкобс и тут же перевёл разговор в более безопасное русло. — Вам приходило в голову, что мы никогда не были для них хорошими соседями, а?
— Что вы имеете в виду? — спросил посол.
— Я хочу сказать, что, когда было в наших интересах, чтобы во главе этих стран стояли бандиты, мы не возражали. Когда, наконец, демократия здесь начала укрепляться, мы обычно стояли в стороне и ворчали, если их принципы не совпадали полностью с нашими. А теперь, когда торговцы наркотиками угрожают их правительствам, потому что наши граждане хотят покупать производимый здесь товар, мы обвиняем их.
— Демократии приходится идти в этих странах по тернистому пути, — напомнил посол. — Испанцы не слишком стремились...
— Да если бы мы выполнили свой долг сотню лет назад — даже пятьдесят — у нас не было бы и половины тех трудностей, с которыми мы столкнулись сейчас. А вот теперь уж ничего не поделаешь, приходится исполнять эту работу.
— Если у вас есть предложения, Эмиль... — Джейкобс рассмеялся.
— Черт побери, Энди, я всего лишь полицейский — ну если не полицейский, то юрист, а не дипломат. Это ваша проблема. Как поживает Кэй?
— Превосходно. — Посол США в Колумбии Энди Уэстерфилд знал, что нельзя интересоваться самочувствием миссис Джейкобс. Эмиль похоронил свою жену девять месяцев назад после мужественной борьбы с раком. Он был, разумеется, потрясён утратой, но у него остались такие приятные воспоминания о Руфи. И работа отнимала у него всё время. Оно нужно было всем, и Джейкобсу — больше многих других.