В здании аэропорта у окна стоял мужчина с тридцатипятимиллиметровой камерой «Никон»; снабжённой телеобъективом. На протяжении двух последних часов он всё время фотографировал. Когда лимузин и сопровождающие его машины направились к воротам аэропорта, он снял объектив, уложил его и камеру в сумку и направился к ряду телефонов.
Лимузин набрал скорость и поучался по шоссе. Один «джип» ехал впереди, другой — сзади. Дорогие автомобили с вооружённым эскортом не являются таким уж необычным зрелищем в Колумбии, и процессия ехала быстро. Чтобы узнать, что автомобиль принадлежит американскому посольству, необходимо было разглядеть регистрационный номер. Четверо вооружённых солдат в каждом «джипе» узнали о предстоящем им задании всего за пять минут до выезда в аэропорт, и дорога, хотя её и можно было предсказать, не была длинной. Вряд ли у кого-нибудь будет достаточно времени, чтобы организовать засаду, — даже если предположить, что найдутся безумцы, готовые пойти на это.
В конце концов, покушение на американского посла — безумный поступок; за последнее время послов США убивали только в Судане, Афганистане и Пакистане. И ещё ни разу никто не совершал покушение на жизнь директора ФБР.
Автомобиль, в котором они ехали, был «Кадиллаком» на шасси «Флитвуд». Его специальное снаряжение включало толстые лексановые стекла, которые не могла пробить пулемётная пуля, а отделение для пассажиров защищала броня из кевлара.
Шины лимузина были наполнены пластмассовой пеной и потому не могли спустить, а бензобак был сконструирован наподобие баков военных самолётов, чтобы предупредить взрыв. Нет ничего удивительного в том, что в посольском гараже машину называли танком.
Шофёр умел водить «Кадиллак» подобно профессиональному гонщику. Мощный двигатель позволял развивать скорость больше сотни миль в час, и при необходимости водитель мог мгновенно развернуть трехтонную машину на сто восемьдесят градусов сухим заносом и изменить направление движения подобно каскадёру в кино. Сейчас он вёл машину, и его взгляд то устремлялся вперёд, то в зеркала заднего вида. На протяжении двух или трех миль за ними следовал автомобиль, но затем свернул в сторону. Скорее всего, просто попутная машина, решил водитель. Кто-то ещё возвращается домой из аэропорта... В лимузине находилось также самое совершенное радиооборудование, с помощью которого можно было вызвать помощь. Вереница машин мчалась к посольству. Несмотря на то, что у посла была личная резиденция — прелестная двухэтажная вилла на шести акрах идеально ухоженных лужаек, сада и леса, — для его гостей этот дом был недостаточно надёжен. Подобно большинству современных посольств США, его здание на-поминало гибрид невысокого конторского строения и укреплённой огневой точки линии Зигфрида.
Опознание голоса появилось на экране его компьютора в двух тысячах миль:
Голос 34 вызвал неизвестный номер. Частота 889,980 МГц. Вызов осуществлён в 22.58 по Гринвичу. Номер перехвата 381.
Тони надвинул наушники и прислушался к записи, повторенной с замедлением.
— Ничего интересного, — заметил он спустя мгновение. — Кто-то едет куда-то.
В посольстве советник по юридическим вопросам нервно расхаживал по вестибюлю. Вообще-то, специальному агенту ФБР Питу Моралесу следовало находиться в аэропорту. Приезжал его начальник, директор Федерального бюро расследований, однако мудаки из службы безопасности заявили, что выезжает всего один автомобиль, потому что визит является неожиданным, а неожиданность, как известно, намного лучше из соображений безопасности, чем демонстрация мощной вооружённой силы. Все, кто шал это, не включали Моралеса, который куда больше доверял демонстрации силы. Жить здесь, в Колумбии, и без того достаточно плохо. Моралес родился в Калифорнии, и хотя его фамилия очень походила на испанскую, семья Моралеса жила в Сан-Франциско, когда туда прибыл майор Фремонт. Моралесу понадобилось овладеть своим изрядно подзабытым родным языком, чтобы занять эту должность в Колумбии, да ещё пришлось оставить жену и детей в Штатах. Как говорилось в его последнем докладе, посланном в штаб-квартиру ФБР, пребывание здесь опасно. Оно опасно для местных жителей, опасно для американцев, но особенно опасно для американских полицейских.
Моралес посмотрел на свои часы. Ещё две минуты. Он повернулся и пошёл к двери.
— Точно по графику, — заметил мужчина в трех кварталах от посольства и произнёс несколько слов в портативную рацию.
До недавнего времени РПГ-7Д состоял на вооружении советской армии как переносное противотанковое оружие. Своим происхождением этот ручной противотанковый гранатомёт обязан немецкому «Панцерфаусту», и лишь недавно ему на смену пришёл РПГ-18, очень похожий на американский ракетный гранатомёт М-72LAW. После принятия на вооружение новой системы понадобилось принять меры, чтобы избавиться от миллионов гранатомётов старого образца, и в результате рынки оружия, и без того богатые во всём мире, получили новое пополнение.
Предназначенный для поражения боевых танков, РПГ-7Д сложен в применении, и потому на лимузин посла было направлено сразу четыре гранатомёта.
Процессия направлялась по Каррера-13 в районе, известном под названием Палермо, двигаясь теперь медленнее из-за скопления автомашин. Если бы телохранители директора ФБР знали название района и назначение улицы, они возражали бы против этого маршрута из простого суеверия. Замедленное движение автомобильного транспорта в городе заставляло нервничать всех, особенно солдат в «джипах», которые вытягивали шеи, пытаясь заглянуть в окна соседних зданий.
Вполне очевидно, что при обычных условиях заглянуть в окно снаружи невозможно, однако не все это понимают. Даже открытое окно — не более чем прямоугольник, темнеющий на фоне стены, и человеческий глаз, привыкший к обычному свету, не может мигом перестроиться на иное освещение. Все произошло мгновенно, без малейшего предупреждения.