Гибель американцев была неизбежной из-за такой прозаической вещи, как светофор. У неисправного светофора находился техник — на плохую работу светофора на перекрёстке жаловались всю неделю, — и, проверяя действие таймера, он переключил его на красный свет. Транспорт на улице замер, а до посольства оставался всего квартал. Из открытых окон третьего этажа зданий по обе стороны улицы к лимузину устремились четыре противотанковые ракеты РПГ-7Д. Три из них попали в автомобиль, причём две — в крышу.
Вспышки было достаточно. Моралес бросился бежать ещё до того, как грохот взрыва достиг ворот посольства, и он бежал, вполне осознавая всю бесполезность этого. Правой рукой он выхватил из кобуры на поясе автоматический пистолет «Смит-Вессон» и направил его, в точном соответствии с уставом, прямо перед собой. На все ему потребовалось чуть больше двух минут.
Водитель был ещё жив. Сила взрыва выбросила его из лимузина, он истекал кровью от ран, которые не смог бы перевязать никакой врач. В «джипе», который ехал перед посольским автомобилем, никого не было, хотя на заднем сиденье виднелись пятна крови. Водитель второго «джипа», замыкающего процессию, все ещё сидел за рулём, прижав руки к лицу, изрезанному осколками стекла, сидящий рядом с ним солдат был мёртв, но двух остальных не было видно...
Моралес тут же понял причину. В здании слева послышались автоматные очереди, прекратились, послышались снова. Из окна донёсся крик и тут же стих.
Моралесу хотелось броситься на помощь, но он не имел права, на него не распространялась юрисдикция. К тому же он был профессионалом и не хотел так глупо рисковать жизнью. Моралес подошёл к взорванному лимузину, хотя и понимал, насколько это бесполезно.
Все погибли мгновенно или настолько быстро, насколько могут умереть люди.
Телохранители директора ФБР были одеты в бронежилеты из кевлара, способного предохранить от пуль, но бессильного против стремительно летящих осколков боеголовки и оказавшегося не более эффективным, чем броня «танка». Моралес знал, что попало в лимузин: ракеты, предназначенные для борьбы с настоящими танками. Что касается тех, кто находился внутри автомобиля, единственно поразительным было то, что в них ещё оказалось возможным опознать людей. Им уже не нужна была чья-либо помощь, разве что помощь священника... или раввина.
Через несколько секунд Моралес отвернулся.
Он стоял на улице один, все ещё действуя, как подсказывала ему профессиональная выучка, не позволяя человеческим чувствам повлиять на его суждения. Единственный живой солдат, находящийся поблизости, был слишком тяжело ранен, чтобы его трогать, — он, видимо, даже не представлял, где находится и что с ним произошло. Моралес понял, что повреждения, причинённые лимузину, дали понять всем, кто находился поблизости, где им лучше всего провести ближайшее время. Агент ФБР повернулся и окинул взглядом улицу У светофора никого не было.
Техник, занимавшийся его регулировкой, исчез.
Из здания вышли двое солдат, в руках одного было что-то походившее на установку для запуска РПГ-7Д. Моралес узнал капитана Эдмондо Гарзу. Его рубашка и брюки цвета хаки были залиты кровью, а такого дикого взгляда Моралес не видел после ухода из корпуса морской пехоты. Позади него ещё два солдата тащили кого-то, он был ранен в обе руки и в живот. Прежде чем двинуться им навстречу, Моралес сунул пистолет в кобуру, потом медленно пошёл, держа руки на виду, пока не убедился, что ею узнали.
— Kapitan... — произнёс Моралес.
— Ещё один из них лежит мёртвый наверху, и там же один из моих солдат. Действовали четыре группы. Машины, чтобы ускользнуть отсюда, — в переулках.
Гарза посмотрел на окровавленную руку с отвращением, которое быстро сменилось озабоченностью при виде собственных ран. Но во взгляде капитана было нечто большее, чем потрясение от полученных ранений, что не позволяло ему впасть в шоковое состояние. Гарза впервые увидел взорванный автомобиль, словно надеясь, что первое впечатление окажется ошибочным, и одновременно понимая своё бессилие. Его мужественное окровавленное лицо повернулось к американцу, и Моралес отрицательно покачал головой Гарза был гордым мужчиной, профессиональным военным, преданным своей стране; его выбрали для этого ответственного задания потому, что надеялись на его опыт и неподкупность.
Мужчина, не боящийся смерти, сейчас увидел то, чего солдаты боятся больше смерти. Капитан не выполнил порученное ему задание, а непонимание причины только делало эту боль ещё чувствительней.
Все ещё не обращая внимания на собственные раны, Гарза повернулся к пленнику.
— Мы поговорим с тобой, — пообещал он ему и упал без сознания на руки Моралеса.
— Привет, Джек — Дэн и Лиз Мюррей только что вошли в дом Райана. Дэну пришлось снять кобуру с автоматическим пистолетом, которую он, сконфужено улыбаясь, положил на полку в шкафу.
— А я-то думал, что ты предпочитаешь револьвер, — поддел его Джек. Мюрреи пришли к ним в гости впервые.
— Действительно, я чувствую себя как-то неловко без своего «магнума», но Бюро переходит на автоматические пистолеты. К тому же я больше не преследую преступников. Теперь я преследую памятные записки, доклады и черновики бюджетных ассигнований. — Он печально покачал головой. — Представляешь, какое удовольствие я получаю от этого.
— Это чувство мне тоже знакомо, — согласился Джек, провожая Мюррея в кухню. — Выпьешь пива?
— Не откажусь.
Впервые они встретились в Лондоне, а точнее — в больнице Св. Томаса, несколько лет назад, когда Мюррей был советником по юридическим вопросам в посольстве США, Райан оказался жертвой нападения террористов, хотя и невольной.
Все ещё высокий и подтянутый, с поредевшими, но ещё не седыми волосами, Мюррей был приветливым добродушным мужчиной, никак не похожим на полицейского и тем более на одного из лучших. Блестящий следователь, он охотился за самыми разными преступниками и хотя сейчас ворчал из-за отсутствия практической работы, исполнял свои административные обязанности так же хорошо, как и все остальные.