— А как мы объясним бомбардировку?
— Я думал об этом, сэр. Что, если заявить, что причина взрыва нам неизвестна, однако есть два разумных объяснения. Первое: нападение могла произвести одна из фракций М-19. За последнее время их политические руководители явно отрицательно относятся к деятельности наркомафии. И второе: внутри Медельинского картеля идёт борьба за власть.
— Доказательства? — спросил президент, не поворачивая головы. Каттер знал, что, когда Ковбой не смотрит тебе в лицо, это плохой знак. Адмирала это беспокоило. Политика — не очень приятная и явно небезопасная игра, но здесь, в столице страны, она особенно интересна.
— Убийство Джейкобса и сопровождающих его лиц было безответственным поступком. С этим никто не сможет спорить. Мы пустим слух, что некоторые главари картеля выступили против тех, кто решился на такой опасный шаг, потому что это поставило в сложное положение всю деятельность организации. — Каттеру нравилось такое объяснение. Вообще-то, его выдвинул Риттер, но президент этого не знал. — Нам известно, что главари картеля, не колеблясь, убивают членов семей предателей — более того, это их отличительный знак. Таким образом мы объясним, что они убивают друг друга. У нас будут и волки сыты, и овцы целы, — закончил Каттер, улыбаясь спине президента.
Президент отвернулся от окна. Выражение его лица было скептическим, но...
— Вы действительно считаете это осуществимым?
— Да, сэр, считаю. Кроме того, мы получим возможность нанести ещё один удар в ходе операции «Обмен любезностями».
— Я должен продемонстрировать, что мы предпринимаем какие-то меры, — тихо сказал президент. — А как относительно тех солдат, что действуют у нас в джунглях?
— Они устранили пять временных баз, занимающихся очисткой наркотиков. Погибли двое и ещё два человека ранены, но легко. Ничего не поделаешь, сэр, на это пришлось пойти. Это профессиональные военные. Они сознательно пошли на такой риск, гордясь полученным заданием. В этом отношении у вас не будет никаких проблем, сэр. Очень скоро в окрестных деревнях станет известно, что работать на картель опасно, и крестьяне откажутся от предложений. Это затруднит обработку наркотиков. Пусть ненадолго, всего на несколько месяцев, но затруднения будут реальными. Вы сможете отметить, что объём ввозимых в страну наркотиков заметно сократился. Скоро повысится и цена кокаина. И на это тоже можно указать. Именно так мы оцениваем успех или провал операций по перехвату. Перед тем как вы выступите с таким заявлением, газеты опубликуют новости по поводу сокращения контрабанды наркотиков — мы организуем это.
— Ну что ж, тем лучше. — На лице президента впервые за день появилась улыбка. — Продолжайте — только постарайтесь действовать поосторожнее.
— Непременно, господин президент.
Утренняя зарядка для 7-й дивизии началась в 6.15. Это отчасти объясняло пуританские добродетели, которыми отличалась дивизия лёгкой пехоты. И хотя солдаты, особенно молодые, любят выпить ничуть не меньше всех американцев, физическая тренировка с похмелья — это всего лишь один шаг до мучительной смерти. В Форт-Орде было уже тепло, и к семи часам, когда закончилась ежедневная трехмильная пробежка, все солдаты взвода выглядели изрядно взмыленными. Затем наступило время завтрака.
Этим утром офицеры ели вместе, и разговоры за столом ничем не отличались от того, о чём говорили по всей стране.
— Так им и надо, этим ублюдкам, — заметил один капитан.
— По телевидению говорили, что бомбу привезли в автомобиле, — добавил другой.
— Будьте уверены, в ЦРУ знают толк в таких вещах. У них такой опыт в Ливане, да и в других местах, — послышался голос помощника командира роты.
— Это не так просто, как тебе кажется, — заметил батальонный 8-2, начальник разведки. Раньше он командовал ротой в подразделении «рейнджеров» и неплохо разбирался в бомбах и минах-ловушках. — Но кто бы это ни сделал, работа — блеск.
— Жаль, что нас там нет, — сказал лейтенант. Младшие офицеры согласно закивали. Те, что постарше, помалкивали. Планы, предусматривающие в случае необходимости развёртывание военных действий, обсуждались при штабных учениях на уровне дивизии и корпуса уже несколько лет. Проблема ведения военных действий — а именно об этом и шла речь — обсуждалась очень серьёзно, хотя большинство старших офицеров придерживались мнения, что такое возможно... разумеется, при условии согласия правительства этих стран. А вот на это рассчитывать, конечно, не приходилось, хотя, по мнению офицеров, правительство можно было понять. Трудно переоценить уровень отвращения, которое армия испытывает к наркотикам. Старшие офицеры, командующие батальонами, майоры и чины повыше слишком хорошо помнили семидесятые годы, когда армия страдала от наркотиков ничуть не меньше, чем её обвиняли, и были известны случаи, когда офицерам кое-где приходилось бывать только в сопровождении вооружённой охраны.
Понадобилось много лет упорной борьбы, чтобы справиться с этой болезнью. Даже сегодня каждый американский военнослужащий мог быть подвергнут неожиданной проверке. Для старших сержантов и всех офицеров прощения не существовало, следовало немедленное увольнение из армии. В отношении рядового состава и сержантов ранга Е-5 и ниже были некоторые послабления: в случае, если обнаруживались в крови следы наркотиков, виновный получал строгий выговор и наказание в соответствии со статьёй 15 Военного кодекса; за следующим нарушением следовало немедленное увольнение. Официальным лозунгом было: «Только не в нашей армии!» Были и другие причины ненависти к наркотикам. Многие из сидевших за столом офицеров имели семьи, и рано или поздно мог настать момент, когда торговцы наркотиками попытаются предложить свой товар их детям. Тут все придерживались единой точки зрения: всякий, кто попытается продать наркотики детям профессиональных военных, подвергает свою жизнь смертельной опасности.