Единственной хорошей новостью за последнее время было то, что, по мнению Мюррея, его правительство решилось, наконец, на ответный удар, который ему весьма понравился, хотя и подпадал под юридическое определение преднамеренного убийства.
Дэна Мюррея беспокоило, что он рассматривал убийство главарей Медельинского картеля как хорошую новость. Это не походило на поведение правительства, о котором он слушал лекции — а в дальнейшем читал их другим курсантам — в академии ФБР, верно? Что происходит, если правительства начинают нарушать законы? Стандартный ответ гласил — наступает анархия. По крайней мере, так случается, когда обнаруживается, что правительство нарушает свои собственные законы. Но ведь как раз таково существующее определение преступника — человек, пойманный за нарушение закона. Разве не так?
— Нет, — тихо вздохнул Мюррей. Он потратил свою жизнь на то, что следовал за этим путеводным светом, потому что тёмными ночами этот свет являлся единственным маяком разума и здравого смысла, освещающим путь обществу. Задача Мюррея — и Бюро — заключалась в том, чтобы преданно и честно осуществлять соблюдение законов его страны. Можно было допустить некоторые отклонения, это неизбежно, потому что законы, написанные на бумаге, и к тому же много лет назад, не в состоянии предусмотреть все возможные ситуации. Однако в этом случае, когда нельзя было следовать букве закона, следовало руководствоваться его духом, принципом, на котором он основывался. Может быть, подобное решение проблемы и не являлось совершенно удовлетворительным, зато оно позволяло обходиться без альтернативных решений. Но что делать, если закон не действует совсем? Неужели это представляет собой часть игры? Или, в конце концов, все является игрой, решение в которой принимается одним человеком, а правила меняются по мере необходимости?
Точка зрения Кларка была иной. Проблема соблюдения законов никогда его не интересовала — по крайней мере, не слишком беспокоила. Слово «законный» означало для него, что все в порядке, а не то, что группа законодателей составила перечень правил, утверждённых затем каким-нибудь президентом. Это слово означало, что президент, находящийся в данный момент в Белом доме, решил, что продолжающееся существование кого-то или чего-то противоречит интересам его страны. Служба Кларка началась в военно-морском флоте Соединённых Штатов, где он был членом отборной тайной группы коммандос. В этом небольшом и тихом сообществе холодных, великолепно подготовленных мужчин он получил кличку, которую до сих пор произносили с уважением, — «Змея»; так прозвали его потому, что никто не слышал его шагов. Насколько было известно самому Кларку, не осталось в живых ни одного врага, который бы увидел его и затем мог рассказать об этой встрече. В то время у него было другое имя, разумеется. Но роковую ошибку он совершил только после того, как ушёл с флота, — Кларк искренне считал это ошибкой, хотя лишь методического характера. Она заключалась в том, что он попытался использовать свои способности и приобретённый опыт, основав собственное дело. Нужно отметить, что поначалу всё шло хорошо — до тех пор, пока полиция не сумела установить его личность.
Извлечённый из этого урок гласил, что, хотя происходящее на поле боя редко подвергается расследованию, то же самое, случающееся в обычной жизни, влечёт за собой пристальное внимание властей и потому требует значительно большей осторожности. Оглядываясь назад, он понимал, что совершил глупую ошибку, результатом которой едва не стали его раскрытие и арест местной полицией. Это, однако, привлекло к нему внимание Центрального разведывательного управления, которому время от времени требовались люди с уникальными способностями Кларка.