Приток огромного количества наркодолларов в Колумбию привёл к самым разным последствиям, и одним из них по невероятной иронии судьбы было то, что колумбийская полиция получила в своё распоряжение новую криминологическую лабораторию с оборудованием, основанным на последних достижениях высокой техники. Частицы взрывчатого вещества, собранные на месте взрыва бомбы у дома Унтивероса, подверглись обычным химическим тестам, и через несколько часов удалось установить, что им являлась смесь циклотетра-метилентатранитрамина и тринитротолуола. Эти два вещества, смешанные в соотношении 70:30, писал в своём заключении химик, образовывали соединение под названием октол, являющееся дорогим, очень устойчивым и исключительно мощным взрывчатым веществом, производимым главным образом в Соединённых Штатах, однако его можно приобрести через американские, европейские и одну азиатскую химические фирмы. На этом его работа закончилась. Химик передал своё заключение секретарше, которая переслала его телефаксом в Медельин, где другая секретарша сняла с него ксерокопию, оказавшуюся через двадцать минут в руках Кортеса.
Заключение полицейского эксперта стало ещё одним звеном в разгадке тайны взрыва дома Унтивероса. Бывший разведчик знал, что ни одна колумбийская горнодобывающая компания не пользовалась октолом. Он был слишком дорог и для промышленных целей — вполне достаточно взрывчатых гелей, основанных на простых нитросоединениях. Если требовался более мощный взрыв, чтобы разбить горные породы, бурили скважину пошире и закладывали больше взрывчатых веществ. А вот при военных операциях, однако, так нельзя было поступить. Размеры артиллерийского снаряда ограничивались диаметром пушечного ствола, а размеры авиационной бомбы зависели от аэродинамического сопротивления, которое она оказывала на самолёт, несущий её к цели. По этой причине военные постоянно искали более мощные взрывчатые вещества, чтобы снарядить ими своё вооружение, размеры которого были ограничены. Кортес снял с полки своей библиотеки справочник и убедился, что октол используется почти исключительно для военных целей... а также в качестве взрывателя для ядерных зарядов. Прочитав последнее, он хрипло рассмеялся.
Это объясняло несколько ранее непонятных вещей. Сначала Кортес пришёл к выводу, что для взрыва использовалась тонна динамита. Однако точно такой же результат можно достигнуть с помощью заряда, состоящего меньше чем из пятисот килограммов октола. Он взял ещё один справочник и увидел, что взрывной заряд авиационной бомбы в две тысячи фунтов составляет чуть меньше тысячи.
Но почему от взрыва авиационной бомбы не осталось осколков? Больше половины веса такой бомбы приходится на стальной корпус. Кортес решил обдумать это потом.
Авиационная бомба объясняла почти все. Он вспомнил свою подготовку на Кубе, когда офицеры из Северного Вьетнама читали в его классе лекции об «умных» бомбах, нёсших гибель и разрушение мостам и электростанциям их страны во время непродолжительной, но свирепой бомбовой операции «Лайнбэккер-П» в 1972 году.
После нескольких лет дорогостоящих неудач американские истребители-бомбардировщики за несколько дней уничтожили десятки надёжно охраняемых зенитными батареями целей с помощью новейших управляемых авиабомб.
Если такая бомба нацелена на грузовик, разве не создастся полное впечатление, что произошёл взрыв заряда, находящегося внутри его?
Но почему не осталось осколков? Кортес ещё раз прочитал заключение полицейской лаборатории. Внутри воронки обнаружены следы клетчатки, эксперт объяснил, что это остатки картонных коробок, в которых находилась взрывчатка.
Клетчатка? Это означало бумажные или деревянные волокна, верно? Сделать бомбу из бумаги? Кортес поднял со стола один из своих справочников: «Системы вооружения» Джейнса. Это была тяжёлая книга в плотном твёрдом переплёте... картон, оклеенный тканью. Неужели все так просто? Если можно изготовить столь прочную бумагу для такой прозаической цели, как книжный переплёт...
Кортес откинулся на спинку кресла и закурил сигарету, поздравляя себя — и norteamericanos. Блестящий замысел и не менее блестящее исполнение. Они послали бомбардировщик со специальной «умной» бомбой, нацелив её на этот абсурдный пикап, и после взрыва от бомбы не осталось ничего, что можно было бы даже с большой натяжкой использовать в качестве вещественных доказательств. Интересно, подумал Кортес, кому пришло это в голову. Его поразило, что у американцев могла возникнуть столь элегантная мысль. КГБ собрал бы у цитадели Унтивероса роту спецназа и вступил бы в отчаянную схватку, оставив на месте боя массу улик, дав понять главарям картеля типично русским способом — эффективным, но грубейшим, что им не нравится поведение колумбийской наркомафии. А вот американцы на этот раз додумались до утончённого метода выражения своего явного неудовольствия, достойного испанца... даже Кортеса, усмехнулся Феликс от такой остроумной двусмысленности. Просто поразительно.
Теперь ему понятно, как произведён взрыв. Оставалось выяснить причину. Ну конечно! В одной американской газете промелькнула статья о ведущейся внутри картеля войне. Ещё недавно главарей картеля было четырнадцать. Теперь осталось десять. Американцы постараются и дальше уменьшить это число... до какого уровня? Неужели они считают, что взрыв одной бомбы даст толчок жестокой внутренней войне? Нет, решил Кортес. Одного такого инцидента недостаточно.
Может быть, два взрыва и сыграют роль детонатора, но не один.
Итак, американцы послали в Колумбию группы коммандос, скрывающиеся в горах к югу от Медельина, сбросили одну авиабомбу и предпринимают ещё какие-то меры, чтобы ограничить количество контрабандных рейсов с наркотиками. Это тоже стало ему очевидно. Они, разумеется, сбивают эти самолёты. У них есть люди, которые следят за аэродромами и передают собранную информацию для принятия мер. Все это представляет собой единую операцию. Самым невероятным являлось то, что операция действительно приносила плоды. Американцы решили, наконец, предпринять что-то решительное. Это было поразительно. За всю свою карьеру офицера разведки Кортес впервые видел такое. ЦРУ с достаточной эффективностью собирало информацию, но ещё никогда не предпринимало решительных действий.