— О-о-о! — прошептала она со страстью в голосе. — Только вы способны на это, полковник!
Джоунс рассмеялся и дважды нажал на кнопку своего микрофона — раздался двойной щелчок, означающий согласие, затем он переключился на систему внутренней связи.
— Стоит ли расстраивать женщину? — бросил он Уиллису, который, к сожалению, был нетерпимым в вопросах нравственности. Заправка длилась шесть минут.
— Как вы думаете, сколько времени мы пробудем там? — спросил капитан Уиллис после того, как операция закончилась.
— Мне об этом не говорили, но если пребывание затянется, обещали прислать замену.
— Приятно слышать, — заметил капитан. Его взгляд перемещался с приборов на контрольной панели в пространство за бронированной кабиной вертолёта.
Винтокрылая машина была загружена боевым снаряжением даже больше обычного. Джоунс твёрдо верил в огневую мощь, — а крепления для средств электронного глушения были пустыми. Какой бы ни была предстоящая операция, им не придётся заботиться о радиолокаторах противника, а это означало, что операция не будет проводиться в Никарагуа или над Кубой. В результате освобождалось больше места для пассажиров и устранялась надобность во втором механике.
— Вы были правы относительно перчаток. Жена сшила мне пару, и действительно стало много легче управлять вертолётом.
— Есть пилоты, которые просто летают без них, но мне не нравится, когда за штурвал держатся потными руками.
— Неужели будет так жарко?
— Жара бывает разной, — напомнил Джоунс. — Руки могут потеть не только от высокой температуры снаружи.
— А-а, понятно, сэр. — Боже, неужели и он не лишён чувства страха — как и все мы? — подумал молодой пилот.
— Я не устаю твердить: чем тщательнее вы обдумаете предстоящие действия, прежде чем ситуация станет по-настоящему захватывающей, тем менее захватывающей она будет в действительности. А она и так будет достаточно захватывающей.
— Если вы будете и дальше рассуждать таким образом, сэр, мы можем даже напугаться, — послышался третий голос по системе внутренней связи.
— Сержант Циммер, как обстоят дела у вас в хвосте? — осведомился Джоунс.
Обычно сержант сидел сразу за спинами обоих пилотов, наблюдая за множеством приборов на своей контрольной панели.
— Что вам подать, сэр, кофе, молоко или чай? Во время полёта будут готовить куриные котлеты по-киевски с рисом, ростбиф с печёным картофелем, а для тех, кто сидит на диете, — апельсиновый мусс и овощи, припущенные без мосла. Впрочем, если вы поверите этому, сэр, значит, слишком долго не отрывались от контрольной панели. Почему, черт побери, у нас нет на борту стюардессы?
— Потому что мы с тобой, Циммер, слишком старые для таких глупостей, — рассмеялся Пи-Джи.
— Нет, сэр, такая акробатика на вертолёте очень даже... Вся эта вибрация и тому подобное...
— Я пытаюсь наставить его на путь истинный с самого Кората, — объяснил Джоунс капитану Уиллису. — Сколько лет твоим детям. Бак?
— Семнадцать, пятнадцать, двенадцать, девять, шесть, пять и три года, сэр!
— Господи! — воскликнул Уиллис. — Ну и жена у вас, сержант.
— Она боится, что я заведу себе кого-нибудь на стороне, и потому лишает меня всех сил, — объяснил Циммер. — Вот я и стараюсь проводить побольше времени в полётах — чтобы улизнуть от неё. Только так мне и удаётся выжить.
— Судя по тому, как сидит на тебе мундир, она неплохая повариха.
— Неужто полковник снова принимается за своего сержанта? — спросил Циммер.
— Ничуть. Просто мне хочется, чтобы ты выглядел гак же хорошо, как и Кэрол.
— Боюсь, это невозможно, сэр.
— Это точно. Чашка кофе не повредила бы.
— Сейчас приготовлю, сэр.
Циммер вернулся в кокпит меньше чем через минуту. Контрольная панель вертолёта была большой и сложной, но Циммер уже давно установил на ней держатели на кардановом подвесе, в которые устанавливал чашку для полковника Джоунса. Пи-Джи отхлебнул глоток.
— И кофе она отлично готовит, Бак.
— Какой странной иногда бывает судьба, верно? — Кэрол Циммер знала, что её муж поделится кофе с полковником. Кэрол не было именем, полученным ею при рождении. Она родилась в Лаосе тридцать шесть лет назад и была дочерью вождя племени ххмонг, длительное время боровшегося за страну, переставшую быть его страной. Она оказалась единственной из десяти членов его семьи, кому удалось остаться в живых. Пи-Джи и Бак сняли девушку и горстку её соплеменников с вершины холма во время заключительного этапа вьетнамского наступления 1972 года. Америка не оправдала надежд семьи этого человека, но по крайней мере не обманула ожиданий его дочери. Циммер влюбился в неё с первой минуты, и теперь все соглашались, что их семеро детей — самые прелестные во всей Флориде.
— Это точно.
В Мобиле был поздний вечер, а тюрьмы — особенно тюрьмы на Юге — славятся жёстким соблюдением правил. Для адвокатов, однако, правила часто смягчают, и, как ни парадоксально, в случае этих двух к применению тюремных правил относились с большой снисходительностью. Этим двум предстояло встретиться когда, ещё не было известно, — с электрическим стулом в тюрьме Эдмор, поэтому тюремщики в Мобиле опасались каким-то образом нарушить конституционные права заключённых, доступ адвоката или разрешённые законом удобства. Адвокат по имени Эдвард Стюарт получил исчерпывающий инструктаж до приезда в тюрьму и свободно говорил по-испански.
— Как они сделали это?
— Не имею представления.
— Ты визжал и дёргал ногами, Рамон, — сказал Хесус.
— Знаю. А ты пел, как канарейка.
— Все это не имеет значения, — сказал им адвокат. — Они не обвиняют вас ни в чём, кроме убийства, связанного с провозом наркотиков, и пиратства. Сведения, полученные от Хесуса, в этом деле не будут использованы.
— Тогда примените свои адвокатские знания и выручите нас!
Лицо Стюарта недвусмысленно отразило его реакцию на это требование.
— Передайте нашим друзьям — если нас не выручат, мы все расскажем.