— Я боялся, что ты не придёшь.
— Ты давно здесь? — спросила Мойра. В пепельнице лежало с полдюжины окурков.
— Почти час, — ответил он с улыбкой. По-видимому, он удивлён собственным поведением. подумала Мойра.
— Но я приехала раньше намеченного времени.
— Я знаю. — На этот раз он рассмеялся. — Здесь я веду себя по-дурацки, Мойра. Дома я совсем другой.
Она не правильно истолковала его слова.
— Извини, Хуан, я совсем не хотела...
Идеальный ответ подсказал Кортесу его ум. Лучше не придумаешь Он протянул руку к ней через стол и взглянул на неё сияющими глазами.
— Не беспокойся ни о чём. Иногда мужчине даже полезно вести себя по-дурацки. Это я должен просить прощения за то, что позвонил тебе так неожиданно. У меня возникла маленькая деловая проблема. Мне пришлось срочно вылететь в Детройт, и поскольку я оказался поблизости, то захотел повидаться с тобой, прежде чем отправиться домой.
— Что за проблема?
— Пришлось внести изменения в устройство карбюратора. Это связано с экономией топлива. Мне понадобилось заменить кое-какое оборудование на моих фабриках — Он махнул рукой — Проблема уже решена. Такие вещи происходят не так уж редко — к тому же у меня появился повод остановиться здесь по пути обратно.
Может быть, мне стоит благодарить ваше Агентство по охране окружающей среды или другую правительственную организацию, которая следит за вредным влиянием выхлопных газов.
— Если хочешь, я сама напишу им письмо.
— Я так счастлив, что мы снова встретились, Мойра, — произнёс Кортес дрогнувшим голосом.
— А я боялась, что...
Облегчение на его лице было очевидным.
— Нет, Мойра, это мне следовало бояться. Я — иностранец. Я редко бываю в вашей стране, и, уж конечно, здесь немало мужчин, которые...
— Хуан, в каком отеле ты остановился? — спросила миссис Вулф.
— В «Шератоне».
— Там обслуживают клиентов в их номерах?
— Да, но почему ты...
— Я проголодаюсь лишь через два часа, — ответила она и осушила бокал. — Может быть, поедем к тебе в отель?
Феликс бросил на стол пару двадцатидолларовых банкнот и вышел следом за ней из ресторана. Хостес это напомнило песню из «Король и я». Меньше чем через шесть минут они были в вестибюле «Шератона», быстро прошли к лифту, оба с беспокойством оглянулись по сторонам, надеясь, что их никто не заметит, хотя и по разным причинам. Комната Кортеса на десятом этаже отеля представляла собой скорее дорогой номер люкс. Мойра едва ли заметила это и в течение следующего часа видела только мужчину, которого ошибочно считала Хуаном Диасом.
— Как это великолепно, — произнёс он наконец.
— Что именно?
— Как это великолепно, что возникли проблемы с карбюратором.
— Хуан!
— А теперь я постараюсь придумать затруднения с контролем качества обработки деталей, тогда меня начнут приглашать в Детройт каждую неделю, — шутливо заметил он, нежно поглаживая её руку.
— Почему бы тебе не построить фабрику здесь?
— Слишком дорого обходится рабочая сила, — ответил он серьёзно. — С другой стороны, проблема наркотиков решится намного проще.
— Неужели и у вас?
— Да. Их называют «basuco» — это отвратительная смесь, непригодная для экспорта, и слишком много моих рабочих употребляют её. — Он замолчал на мгновение. — Мойра, я пытаюсь шутить, а ты заставляешь меня говорить о деле. Неужели я тебя больше не интересую?
— Как ты сам считаешь?
— Я считаю, что должен вернуться в Венесуэлу, пока могу ходить.
Пальцы Мойры скользнули по его телу.
— Мне кажется, ты быстро оправишься.
— Приятно слышать.
Он повернул голову, чтобы поцеловать её, и его взгляд замер на её теле в алевших лучах заходящего солнца, светившего в окно. Она заметила это и потянула на себя простыню. Кортес остановил её.
— Я уже не молода, — прошептала она.
— Каждый ребёнок в мире, глядя на свою мать, видит самую красивую женщину, хотя многие матери некрасивы. И знаешь почему? Ребёнок смотрит глазами любви и получает в ответ нежный взгляд. Любовь — вот источник красоты. Мойра, поверь, ты для меня прекрасна.
Свершилось. Он произнёс это слово. Кортес следил за тем, как расширились её глаза, шевельнулись губы, участилось дыхание. И уже вторично его охватило чувство стыда, но он мысленно отмахнулся. Вернее, попытался отмахнуться.
Разумеется, он поступал так и раньше, но это всегда было с молодыми женщинами, юными, прелестными, одинокими, ищущими приключений, жаждущими чего-то нового.
Мойра во многом отличалась от них. Отличается она от них или нет, напомнил он себе, дело прежде всего.
— Извини. Я смутил тебя?
— Нет, — тихо ответила она. — Теперь нет.
Кортес улыбнулся ей.
— А теперь ты достаточно проголодалась?
— Да.
— Это хорошо.
Кортес встал, принёс махровые халаты, висевшие на внутренней стороне двери, ведущей в ванную комнату. Обслуживание в отеле было превосходным. Пока официант вкатывал в гостиную их ужин. Мойра оставалась в спальне, Кортес открыл дверь, как только официант ушёл.
— Ты сделала из меня бесчестного человека. Официант так подозрительно посмотрел на меня.
Она рассмеялась.
— А ты знаешь, сколько лет прошло с тех пор, как мне приходилось прятаться в другой комнате?
— К тому же ты заказала слишком мало. Неужели можно насытиться ложкой салата?
— Если я растолстею, ты бросишь меня.
— Там, откуда я приехал, не считают у женщин ребра, — ответил Кортес. — Если я вижу слишком худого человека, тут же приходит в голову мысль о basuco. В моей стране такие люди даже забывают о еде.
— Неужели дело обстоит так плохо?