– Убив меня, ты и сам погибнешь, – противник попытался сбавить его решимость. – Твоя мать жертвует сыном, чтобы отомстить за мужа. Она не любит тебя.
– Верь мне сынок, – только и сказал мама, и этих слов для Богдана было достаточно. Он продолжил атаковать, заставив противника перейти в защиту. С каждым ударом, тот слабел. Богдан же, получив превосходство, отрывал у противника сгустки энергии и поглощал их. Если бы эту битву можно было видеть человеческим глазом, она бы походила на процесс деления клетки, запущенный в обратном порядке.
Земля стонала от непрерывной пляски, старые дома рушились, как карточный домик, асфальт трескался, а деревья валились, бесстыдно выставив напоказ свои корни.
Металлический каркас павильона выстоял, но декорации попадали, погребая под собой нескольких людей. На съемочной площадке еще не знали общего масштаба бедствия, но о съемках и думать забыли. Рая, связанная по рукам, сидела на полу и обезумевшим взглядом смотрела на растворяющегося в воздухе Особиста.
– Папа, не уходи, – едва слышно шептала она.
– Бедняжка, – ласково погладила журналистка сошедшую с ума девушку и перевела взгляд на Богдана. На ее глазах парень таял, словно мороженное в жару. Она посмотрела по сторонам, надеясь, что не только ей это привиделось, но все были заняты осмотром разрушений в павильоне. Журналиста протерла глаза, взглянула на брошенную одежду Богдана, затем на пустой взгляд Раи, и отчаянно встряхнула головой.
– Со мной все в порядке, это просто усталость, – успокоила себя Лана.
А Богдан парил высоко в небе – новый организм, объединивший в себе разум людей, зверей и насекомых вверенной ему территории. Он присоединился к стае таких же, как он, дрейфующих энергетических субстанций, в общество которых ему только предстояло влиться и научиться сосуществовать. И несмотря на то, что Богдан состоял из множества человеческих индивидов, он был неимоверно одинок.
Конец