Полночи он ворочался, лежа в кровати, гадая, кто же тот скрытый враг. Каждый из участников подпадал под подозрение, даже красотка, так бесстыдно продемонстрировавшая свое нижнее белье и оголившая животик.
Утром перед съемками он пошел в ближайшую от гостиницы парикмахерскую и постригся. Не налысо, конечно, а сделал довольно стильную прическу. Подобные изменения потребовали и значительной коррекции стиля. Мама была руководителем крупной строительной компании, благодаря чему у него никогда не было проблем с финансами. Однако Богдан не хотел прослыть мажором и не особо выделялся. Это отразилось и в его стиле одежды: свободная футболка, джинсы и кепка стали его постоянными атрибутами. Но сейчас захотелось немного шикануть. Заявиться в костюме это, конечно, был бы явный перебор, но рубашка, брюки и туфли – это именно то, что Богдану захотелось надеть.
Его появление в новом стиле не осталось незамеченным, но вызвало совсем не ту реакцию, какую ожидал Богдан. Первым парня заметил главный режиссер. Сначала он удивился и восхищенно улыбнулся преображениям участника шоу, но эти позитивные эмоции молниеносно сменились на гнев.
– О таких вещах предупреждать надо! – наорал он на парня, тем самым привлекши всеобщее внимание.
– Даша! – гаркнул он, высоко подняв голову, словно звал журналистку, находясь в лесу. – Даша! Где тебя, мать твою, носит!
Так и не дозвавшись журналистку, режиссер ушел прочь, громко матерясь. Удаляясь, он всячески демонстрировал свой гнев: отфутболил какую-то пустую коробку и накричал на декоратора, что тот не убрал мусор, техников отчитал, что не зафиксировали провода и еще парочке парней в робах досталось за то, что слонялись без дела. Когда же режиссер увидел журналистку, грозно спросил у нее, где Жанна и, получив ответ, скомандовал девушке приглядывать за Богданом, чтобы тот еще чего не натворил. Режиссер был в такой ярости, что даже скрывшись в дверном проеме, продолжал обвинять журналистку во всех смертных грехах и в самом главном – что она не контролирует ситуацию.
Едва сдерживая слезы, девушка подошла к своему подопечному.
– Что плохого в том, что я состриг косу? – искренне не понимал Богдан столь чрезмерной реакции режиссера на вполне безобидное действие. У него и мысли не было заподозрить Сержа во вчерашнем нападении, настолько неподдельной была его первая реакция на изменения в парне.
– После того, как ты подписал контракт, все, чтобы с тобой происходит, должно сниматься на камеру, – произнесла девушка, глотая невыплаканные слезы. – Меня уволят, точно уволят. Откуда мне было знать, что ты учудишь вот такое безобразие?!
Вскоре режиссер вернулся в павильон вместе с главным редактором Жанной, стилистом и сценаристом. Специализацию последних Богдан узнал из их разговора. Они хаотично искали выход из сложившейся ситуации, в которую их поставил Богдан. Все согласились, что из-за его выходки они оказались, дословно: «в полной жопе», это если вычесть все нецензурные выражения. Богдан услышал такие формы знакомых ему матов, о вариациях которых даже не догадывался.
Затем вся группа, за исключением операторов, осветителей и декораторов удалилась на совещание. Участники проекта в какой-то мере были предоставлены сами себе и каждый нашел свой способ убить время.
Не прошло и часа, как журналистка утянула Богдана из павильона, усадила в микроавтобус и увезла в неизвестном направлении. Глядя на хмурое лицо девушки и каменную физиономию водителя, Богдан представил худший вариант: его увозят в лес, чтобы он своей смертью искупил вину перед съемочной группой и тем самым смыл позор, обрушившийся на передачу. Шутки-шутками, но Богдан не имел ни малейшего представления, куда его везут, а Даша упорно игнорировала его вопросы.
И вот, наконец, микроавтобус остановился у двери в элитный салон красоты. Отсюда Богдан сделал вывод – его привезли к парикмахеру, чтобы окончательно оболванить. Он надеялся, что оставят хотя бы челку.