- Я, кстати, Тимур, - наконец-то представился нахал.
- Полина.
- Я знаю, – сказал как само собой разумеющееся. - И серьёзно, тебе нужно поработать над мимикой.
Этот твой оскал, что ты хотела выдать за улыбку…Бр-р-р. Мурашки по коже.
Ударив его снова в плечо, я тихо рассмеялась.
- А ты, значит, всегда приходишь на свидания в таком виде? –наконец-то озвучила вопрос, занимающий мои мысли уже какое-то время.
- Лишь только на свидания с такими ханжами, как ты, - почувствовала на себе его взгляд, но не повернулась, боясь снова попасть в капкан зеленых глаз.
Пусть вечер сложился совсем не так, как я предполагала, но эмоции, полученные рядом с этим мужчиной, превзошли любые фантазии. Мы шли неспешно до дома, обмениваясь ничего не значащими фразами, но от того еще более яркими и запоминающимися, чем самые глубокомысленные философские монологи. К концу нашего пути он больше не казался мерзким нахалом. Всё еще наглецом, но уже каким-то «своим собственным» наглецом. И ни синяки, ни наряд лесоруба, ни борода священнослужителя - ничто из этого не вызывало у меня смущения. Ничего, кроме моего безумного сердца, прыгнувшего ему навстречу, не раздумывая и не захватив спасательного жилета.
Глава 3 (1)
Мокрый снег бил в лицо. Сквозь крупные пушистые хлопья с трудом различалась дорога. Двигаясь друг за другом, мы кутались в одежду, стараясь спрятаться от обжигающего ветра и холода, пронизывающего до самых костей. Дороги назад не было. Стоило свернуть с тропы, как приставы избивали палками того, кто предпринимал попытку скрыться от неизбежного.
Нас выбрали наши же люди. Те, с кем мы росли, играли, с кем водили хороводы и к кому ходили в гости на обед. Они ткнули в нас пальцами, поставив не только крест на нашей дальнейшей судьбе, но и вычеркнув раз и навсегда из своей памяти. Словно нас никогда и не существовало. Я знала, что как только мы скроемся из их поля зрения, то они сразу же забудут о жестоком выборе, перешагнув через остатки совести, и продолжат окунаться в ежедневные заботы. Такова жизнь в нашем мире, и ни к чему питать надежды, будто кто-то сожалеет, что отправив тебя, отвел тем самым удар от себя.
Я проваливалась в сугробы, падая и тут же поднимаясь, погружая голые руки по плечи в снег, отыскивая опору, зная, что караван не остановится и затопчет меня, и, привязав полуживое тело, протащит за лошадью до самого рубежа. Никто не имел права умирать по дороге. Приставы не позволят. Они заставят дышать, даже если ты уже будешь одной ногой на том свете, но последний вдох ты обязана сделать, перейдя рубеж. Слишком большая ответственность лежала на их плечах, и слишком велик страх оступиться, подвергнув народ новой опасности, и стать в их глазах такими же, как мы.
Этот путь я должна пройти на своих ногах, должна встретиться лицом к лицу с тем, что меня там ждет, и вернуться оттуда, откуда никому еще не доводилось возвращаться.
Метель усилилась, застилая полностью дорогу. Идти становилось тяжелее. Лошади фыркали и протестующе ржали, не желая двигаться дальше. Они, как никто, знали о приближении опасности. Но чертовы приставы, покрываясь потом и испариной, несмотря на лютую стужу, не собирались поворачивать обратно, опасаясь кары в случае, если дань не будет доставлена вовремя.
Нам же оставалось лишь смириться с участью, оплакивая себя. К этому времени перестали доноситься всхлипывания девушек. Каждая сосредоточилась на сохранении энергии для сбережения тепла, так быстро ускользающего из наших практически обнаженных тел.
Пальцы на ногах онемели, и теперь меня больше занимали мысли о возможном обморожении и том, как сильно это способно усложнить мою задачу, хотя я лелеяла надежду о скорейшем приближении к рубежу. Стража кричала на нас, подгоняя. Они боялись не успеть. Не замерзнуть насмерть, а, черт возьми, не успеть вовремя. Эти сволочи беспокоились за сохранность своих шкур гораздо сильнее, чем за то, на что нас обрекают.
Порыв ветра донес волчий вой. Лошади тревожно заржали, брыкаясь и поворачиваясь назад. Наездники приструнили коней, возвращая на нужную тропу. Вой повторился, на этот раз став отчетливей. Кровь в жилах застыла от этого звука. Обхватила себя руками, закрывая открытые участки тела, будто это способно спасти от острых, как бритвы, клыков. Дикие звери искали добычу. На многие вёрсты вокруг здесь не было ни души, только наш караван, бредущий навстречу погибели.Хищники забрались слишком далеко от благодатных для охоты земель. Учуяв нас, оголодавшие звери не оставят добычу нетронутой. А в случае, если их больше, чем нас, то никому из отряда не удастся уцелеть.