Поиски лазейки поглотили меня с головой, да так, что я не сразу заметила тушку дохлого кролика. Он лежал посреди дороги, преграждая путь. Замерла на несколько мгновений, пытаясь рассмотреть тушку. Со спины казалось, будто зверек спит. Но стоило подойти ближе, как я сразу же отступила обратно. Кто-то располосовал брюхо бедняги от шеи до самого лобка. Кишки вывалились на землю. Мух и червей еще не было. Значит заяц лежал здесь не так давно. Коснулась тушки рукой, ощутив тепло. Все верно, его кто-то убил и подкинул мне.
Но как это возможно? И кто сумел остаться для меня незаметным? Я понимала, это подачка от того самого Владыки, о котором твердили незнакомки. Если Владыка и есть то существо, что ревело и сотрясало своей ходьбой стены, то он вряд ли сумел бы подбросить кролика и остаться для меня невидимкой. Плечи подернулись мурашками от осознания того, что некто, мог наблюдать за мной из укрытия.
Обернулась вокруг себя, надеясь заметить хоть какие-то признаки гостя. Но все оставалось по-прежнему. Каменные стены, такой же каменный пол и дохлый кролик по самом центру лабиринта. Он подкармливал меня, видимо, чтобы не умерла раньше времени. Стоило подумать о еде, как в животе заурчало. На фоне гробовой тишины, звук показался особенно громким и резким. Напряглась, приготовившись к очередной атаке. Ничего не произошло, тогда я снова обратила внимание на кролика.
Села напротив дохлого животного не понимая, как смогу съесть умерщвленную плоть зверька. Да, я могу съесть куриное мясо или рыбу, но не более. Для меня даже охота - моя прямая обязанность, вызывала отторжение и протест. Очень часто я возвращалась в поселок без добычи. Именно поэтому я оказалась здесь. Не выполняющий своего долга, избегающий обязанностей - непригоден для общины, и должен быть исключен из общественной жизни, дабы не заражать своими пагубными мыслями и привычками окружающих.
За чертой рубежа, я даже не стала бы думать о том, есть мне плоть животного или нет. Но сейчас все совершенно по-другому. Зажмурившись, протянула руку к грудине кролика, доставая оттуда еще теплое сердце. Тошнота вмиг подкатила к горлу. Не получалось принять происходящее. Мои устои боролись с базовым инстинктом выжить. Зажмурилась, запихнув в рот орган. Металлический вкус заполнил рот. Сжала челюсти, чтобы не выплюнуть сердце. Оно скользило по языку, вызывая рвотный рефлекс. Чтобы не растягивать это надолго, вонзила зубы в плоть, тут же выплевывая его наружу. Вкус сырой плоти обволок язык, гортань. Плевалась, пытаясь от него избавиться, чувствуя, что скорее умру чем съем животное, особенно сырое животное.
Мысли о смерти отрезвили. Достала из брюха печень, зажмурилась и впилась зубами. Оторвала кусок, стараясь быстро пережевывать и не думать о том, что делаю. Подавляя тошноту и желание выплюнуть все я смогла проглотить первый кусок. Смогла. И совершенно не испытывала радости от этого. Похоже, самая главная битва у меня предстоит с самой собой. И она впереди.
Как думаете, сможет Ния пересилить себя?
Впереди у нее встреча с главным врагом, силы понадобятся.
Глава 30(2)
Смогла всего несколько кусочков печени кролика через силу запихнуть в себя. На этом все. Больше не получилось. И теперь эти кусочки, просились наружу, а я умоляла свой истощенный организм сжалиться надо мной и принять пищу. Мне нужно выжить, а без питания - это невозможно. Неизвестно, сколько предстоит ещё пройти уровней лабиринта. Нужно быть готовой ко всему.
Постепенно, день за днем, я смогла приучить себя, употреблять сырое мясо животных, оставляемых для меня в коридорах. За четыре дня, проведённых в этих стенах, я ни разу не увидела того, кто охотился для меня, как и не видела того, куда после моей трапезы исчезли остатки тушек.
День за днем, я выбирала новое направление и шла, надеясь найти выход, или встретить кого-то. Хотя бы очередную тварь. Одиночество угнетало и настораживало еще больше, чем ощущение постоянной опасности. Под кожей зудело, требуя развития событий, движения. Казалось, что я увядаю, засыхаю, становясь более податливой для того, кто загнал меня сюда. Только от этого становилось страшно. Я не собиралась становиться легкой добычей. Но как бы я не возмущалась, не рвалась выяснить все здесь и сейчас, ничего не менялось, кроме декораций моей мышеловки.