Отношение к Сану в корне изменилось. Он больше не вызвал трепета у меня у груди, я не ждала наших встреч. Все происходило совершенно наоборот. Я мечтала о том, чтобы он забыл о моем существовании. Он стал мне противен и не вызывал ничего кроме панического ужаса.
Боялась его прикосновений и сеансов смешения. После того единственного раза, когда я по глупости захотела быть с ним в трезвом уме и не затуманивать разум, больше не желала повторять горький опыт. Прочувствовав всю прелесть смешения без преград, Сан и слышать отказался о прежнем формате нашей связи. Словно забыл, что я не Кая и не ил, и для меня действие, предназначенное не только для продолжения рода, но и для доставление наслаждения их расе, превращалось в пытку. Для Ирсила это не имело значения. Он получал какое-то невероятное удовольствие именно от нашего контакта. Видел конечный результат, видел, что я могла вытерпеть и считал более чем щедрым посткитальный подарок в виде частички энергии Сана и быстрой регенерации.
Только вот теперь, я не воспринимала силу и мощь, струящиеся по венам, как благо. Это больше не походило на выстраданный долгожданный подарок. Дары Сана Ирсила стали для меня наказанием и проклятьем. Он упивался моими муками, дрожал и хотел большего. И теперь ему не хватало одного раза смешения. Стоило боли отгреметь и меня наконец-то начинало наполнять тепло и ощущение похожее не счастье, как Сан с горящими глазами брал меня снова. Пропуская через мясорубку, наслаждаясь моими страданиями, превращая меня в отбивную, лишенную воли. Статус Электы-Фераны стал самым ужасным событием в моей жизни.
Тоска по Тверди и его ласке, вперемешку с невыносимостью бытия и осознание того, во что превратиться моя жизнь в случае благоприятного результата смешения, медленно убивали меня. Мечтала найти своего зеленоглазого ронэма и сбежать с ним куда глаза глядят. Но нас найдут, куда бы мы не ушли. Из под земли достанут. А если во мне зародится новая жизнь и особенно после появления на свет маленького ила, жизнь станет еще более ужасной. Меня лишат иллюзии свободы. Сделают пожизненной пленницей, инкубатором. Потому что никто не позволит мне принять участие в жизни этого ребенка и тех ,что последую после.
Оставался один выход - умереть.
Медленно я превращалась в овощ. Оболочкой той девушки, что очнулась в экспериментальном центре. Я не реагировала даже на боль. Сан пытался привести меня в чувства, заставлял сидеть с ним за столом, разговаривать. Но даже не получая ответной реакции, просто брал меня. Злился на мое равнодушие, пытался сделать еще более. Старался проникнуть ко мне в голову, но я не пускала, чем доводила его до какой-то дикой ярости. Тогда он мог днями напролет сливаться со мной воедино, питая меня своими клетками. А я просто не могла его оттолкнуть как прежде, не сопротивлялась, молча принимала все предложенное.
Мне стало плевать на результат наших сеансов, плевать на него и всю планету. Я только хотела знать, где мой Твердь. Но стоило мне лишь однажды спросить об этом Сана, как в то же мгновение взорвались предметы в комнате, впиваясь в кожу острыми осколками. Я истекала кровью, чувствуя, как жизнь покидает меня. Но Сан, каким-то образом залечил мои раны, отправив меня на ложе и наглядно демонстрируя того о ком должны быть все мои мысли.
Похоже, что слухи о моем плачевном состоянии поползли по оку. И однажды на пороге моей регенерационной появилась она. Кая Охрума. Красивая, сияющая, статная. Она окинула меня равнодушным взором, а затем приказала Асун одеть меня в костюм Электы-Фераны. Посадила меня за стол перед тарелкой с едой.
- Ешь, - холодно приказала она, пригвоздив взглядом к стулу.
Я не откликнулась, тогда она силой мысли подняла ложку, отправляя ее мне в рот.
- Ешь!- повторила она и голос, громом пронесся по комнате.
Ложка вдавливалась мне на губы, вызывая боль. Почувствовала как по подбородку потекла кровь, но столовый прибор и дальше продолжал врезаться в мою плоть, ранив до мяса.
- Ешь! Я отведу тебя к Тверди.
Услышав имя любимого, впервые за месяцы жизни в аду, сердце забилось быстрее, словно пробуждаясь от спячки. Раскрыла рот, впуская ложку. Взяла её в руку, медленно подчищая содержимое тарелки. Меня трясло от нетерпения, от сомнений и желания, чтобы сказанное Каей оказалось правдой. Вены щекотало от предвкушения.