Вернувшись в строй, девушки, содрогаясь от холода, двинулись дальше, стуча зубами. Я была уверена, что сегодня же половина из них погибнет. И если не от рук чудовищ, то от лютого холода, призванного погубить их или спасти от кошмарной кончины, я пока не понимала.
Кутаясь в покрывала, мы вышли к скалам, простирающимся до самого горизонта. Я много слышала об этом месте, но не представляла, насколько в действительности оно величественно и прекрасно в своей безобразности, скрытой под могучими горами. Как и не понимала, какая мощная подавляющая энергия идет от этих огромных творений. Черные, как ночь,скалы на фоне белого снега действительно казались бесовскими творениями, выскочившими посреди чего-то чистого и прекрасногоуродливым огромным изъяном. И не сказать, что сами горы не притягивали внимание. Нет. На них хотелось смотреть и любоваться, но от одного взгляда на них спина покрывалась ледяным потом, а ноги тряслись от страха. От них веяло болью и безысходностью, от них веяло концом.
Остановившись, я заметила, что за несколько метров до самой ближней скалы снега уже не было на земле. Он будто отлетал от невидимой стены, опадая по эту сторону, а ту оставляя совершенно нетронутой холодом и непорочной красотой. Теперь я понимала, почему его называли рубежом – местом, где заканчивалось все хорошее. И вскоре мне не раз предстоит в этом убедиться снова. Мы сделали это. Мы пришли навстречу страху.
Глава 4(1)
Фильмы ужасов, снятые с целью заработать деньги и попутно вырвать людей из серой обыденности, помогают выпустить ту долю адреналина, что обычному человеку в нормальной жизни делать не пришлось бы. Они пробуждают не только страхи, но и заставляют почувствовать себя по-настоящему живым. Ведь только ощутив всю гамму эмоций, мы можем сказать, что наша жизнь не состоит из простого потребления кислорода, а наполнена всем, что дано изведать лишь человеку. И выйдя из кинотеатра или выключив телевизор, мы с облегчением осознаем нереальность всего происходящего на экране, рассчитывая не встретиться ни с чем подобным в действительности. Потому как даже представить страшно, какого это пережить выдуманный сценаристами ад настоящему человеку. Всем, кроме меня. Я была в настоящем чистилище. В самом его пекле. И я выжила.
Возвращаться в сознание на этот раз оказалось куда страшней. В отличие от первого раза, когда у меня не было ни одного воспоминания и представления где я и что черт возьми происходит, теперь я помнила. И то единственное прошлое, коим наградила меня эта комната – оказалось сущим кошмаром. Жуткие, болезненные воспоминания пыток, боли и всепоглощающего страха. Вот что всплыло в сознании, стоило мне начать приходить в себя. Душераздирающий крик, вырвавшийся из груди разорвал неестественную тишину. Вопли и рыдания больше не застревали в онемевшем горле, вынуждая давиться каждым звуком, обливаясь кровью не только снаружи, но и в душе. Боль всё еще казалась настолько реальной, что я не хотела ничего, кроме как умереть. Услышав собственный голос, отдающийся от глухих стен, замолчала, испугавшись призвать тем самым тех чертовых манекенов, так хладнокровно потрошивших меня на этой чертовой кушетке.
Не открывая глаз, осторожно провела ладонью по груди, затаив дыхание приготовившись нащупать пальцами вскрытую грудную клетку - развернутые ребра и органы, торчащие наружу. Но все что встретила моя рука, оказалась материя. Приоткрыв глаза, сморщившись от всё такого же яркого света, каким я его запомнила, посмотрела на тело, приподнимая сорочку. Гладкая молочная кожа казалась совершенно не тронутой. Не оказалось ни вскрытой плоти, ни даже рубца или еле заметного следа пыток. Не может быть, чтобы весь тот кошмар лишь привиделся мне. Не могут быть сны настолько реальными. Приподнявшись на локтях, застонала, вернувшись в исходное положение. Боль, пронзившая тело ответила на мой вопрос. Вот оно самое яркое свидетельство реальности того кошмара. Всё действительно случилось.
И безмолвные люди в серых костюмах с отражающей поверхностью и безжизненными глазами, и металлические щупальца, впивающиеся в мою плоть и неспособность произвести какого-либо звука и адская, невыносимая боль. Боль.
Вспышка боли, пронзившей тело, принесла образ мужчины и двух девочек, проплывших перед глазами, снова исчезающих в никуда вместе с приступом. Я замерла, стараясь поймать осколки картинки, упорно расплывающейся от меня по сторонам. Но только обрывки цеплялись за сознание, не желая складываться в полноценное изображение.