Откуда пришли эти образы и что именно они означают? Имеют ли они отношение к моей прежней жизни или являются продуктом моего воображения? В груди поселилось стойкое ощущение, что я, во что бы то ни стало должна понять, откуда они появились и что в себе несут.
Пересилив ломоту в теле, присела на кушетке, боясь сделать шаг и вызвать тем самым тех трёх Потрошителей. Отчего-то казалось, будто я не один раз проходила через подобные пытки. Достаточно вспомнить похожую пронизывающую меня насквозь боль, при прошлом пробуждении, и тогда все вопросы отпадали сами собой. Меня держали здесь в качестве подопытной крысы, но для чего? И кто, дьявол их дери, эти чертовы садисты?
Нужно что-то предпринимать и найти способ выбраться отсюда. Сидеть и ждать следующего сеанса мучений, явно самый привлекательный вариант развития событий. Но как это возможно, если я не знаю где я, кто я и вообще, куда мне идти. Последние два вопроса автоматически потеряли важность в принятии решения, стоило вспомнить о прошлой встрече с людьми.
Требовался план. А для плана нужна хоть какая-то информация о противнике и вражеской территории. В том, что я нахожусь в стане врага – не оставалось сомнений. Никто не будет творить такое с живыми людьми ради благих целей, и даже без анестезии. Вряд ли я дала добровольное согласие на подобные экзекуции.
Услышала еле уловимый звук, тут же спрыгивая на пол и прячась за кушеткой. Из стены выехала выемка с подносом. Чёртовы ублюдки проявляют заботу, подкармливая мышь и не давая ей сдохнуть раньше положенного времени. Аппетит совершенно отсутствовал. Мне ничего не хотелось принимать от них, играя в установленные правила. Сейчас они меня покормят, а потом разделают на моей же кровати словно индейку и кто знает, может быть они нашпиговали меня чем-то как ту самую индейку ради интереса, как теперь я буду выживать. Не спеша приблизившись к нише с едой, волоча за собой на привязи кушетку, остановилась перед под носом, рассматривая его содержимое.
Оранжевый. Сегодня мой рацион оранжевого цвета. Усмехнулась, чувствуя как из живота к горлу подступает рвотный позыв. Морковь, болгарский перец, тыква, кукуруза, персик, папайя, батат, абрикосы, манго и хурма – предназначены стать моим обедом или ужином. Я совершенно не имею понятия о том, какое время суток сейчас. И вне зависимости от верного названия приема пищи, не собираюсь притрагиваться к этому гребаному подносу. Лучше загнуться от голода, чем добровольно соглашаться на их условия, принимая чертовы подачки.
С омерзением кинула последний взгляд на поднос, проигнорировав даже воду, и вернулась к противоположной стене, усаживаясь на кровать. Шло время, а ниша не закрывалась, упрямо требуя забрать еду. Я смотрела на неё через всю комнату, желая вырвать идиотский механизм с корнем и перевернув поднос, размазать пищу по их идеально белому полу. Идеально белому, как в проклятой операционной. Вот откуда такая чистота и стерильность. Я действительно находилась в своего рода больничной палате, предусмотренной для пролития крови. Большого количества крови.
Поднос по-прежнему не исчезал, а я не сводила с него глаз. Казалось, что стоит моргнуть или закрыть на время веки, как вместо него тут же появится троица в сером и снова начнет кромсать меня на части. Я просто сидела, дожидаясь какого-то чуда, способного вызволить меня из этого ада. Ниша всё еще оставалась в поле зрения, когда веки начали закрываться, не поддаваясь на все усилия противиться сну. Тяжелые, будто налитые свинцом, они совершенно не подчинялись моей воли, как - будто принадлежа совершенно другому человеку.
Я не могла уснуть. Не сейчас. Внутри меня все протестовало против сна, чётко осознавая – стоит потерять бдительность и случится нечто плохое. Не знаю откуда взялась такая уверенность, но она была чем-то настолько же фундаментальным, как знание о том, что земля круглая. Веки совершено не слушались меня. Сквозь маленькую щель я видела как кто-то вошел в комнату и это не произвело на меня отрезвляющего эффекта. Я продолжала бороться со сном, чувствуя ко мне прикасаются руки, перекладывая на кушетку. Меня куда-то перемещали. Время от времени пробуя преодолеть сон, видела сквозь чуть приоткрытые веки движущийся потолок. Слышала какие-то приглушенные, словно сквозь вату звуки и совершенно не реагировала на них, не в силах поднять даже руку. С каждым разом веки разлеплялись все тяжелее, не позволяя увидеть всего происходящего и наконец-то они закрылись насовсем, оставляя меня один на один с пустотой и чьей-то улыбкой, от которой по телу расползалось тепло. Но она снова уплывала прочь, как и сон, насильно утянувший меня из реальности.