Первое соприкосновение со стеной вызвало недоумение. Вместо бетона или камня, костяшки пальцев встретились с металлом. Заколотив сильнее двумя руками по холодному покрытию, кричала изо всех сил, требуя выпустить меня. Но ни на вопли, ни на шум никто не отозвался. Закашлявшись, рухнула на пол рядом со стеной, не позволяющей выйти на свободу. Всё тело ныло. И причина этому заключалась не в усталости или недомогании, а как будто внутри меня что-то находилось в неисправности. Как у сломанной балерины, запертой в металлической шкатулке. Я не могла нормально ходить, дыхание вызывало боль и жжение, а все внутренние органы болели одновременно. Медленно поднимаясь с пола, вскарабкалась на чертову кровать в поисках какой-то опоры и отдыха, ощущая дикую жажду. Но пустая железная коробка не предусматривала моих физических потребностей. Не считая катетера, выводящего мочу, здесь не оказалось ни воды, ни тем более еды.
Лежа на спине, я закрыла глаза, снова плавая во тьме забытья и пытаясь извлечь оттуда хотя бы единственный проблеск памяти, способный помочь мне определить, должна ли я быть напугана или же принимать всё как должное. На удивление, я не испытывала паники из-за отсутствия каких-либо воспоминаний, как и не пугало меня закрытое пространство. Отчего-то боль в теле и потеря памяти казались взаимосвязанными, оставалось лишь выяснить, как именно.
Версии произошедшего сменяли одна другую. Возможно, я попала в автокатастрофу или оказалась жертвой несчастного случая, а это всего-навсего медицинский центр, оказывающий помощь таким пациентам, как я.Подобное объяснение ситуации казалось вполне логичным, и не оставалось ничего другого, кроме как ждать. Ждать, пока не появится кто-то и не объяснит мне суть происходящего.
Не знаю, сколько времени прошло, когда я почувствовала какое-то движение в комнате. Приподнявшись на локтях, осмотрела помещение, отыскивая его источник. В стене, справа от меня, появилось небольшое отверстие, откуда выехал поднос со стаканом и тарелкой.
- Наконец-то!- крикнула я, слезая с койки и направившись к выемке в стене настолько быстро, насколько позволяли ноги. – Простите! – крикнула в отверстие, но не увидела там ничего, кроме такой же белой ниши, как и все вокруг меня.
- Эй! Подскажите, пожалуйста, где я?! – крикнула в неё, а в ответ по-прежнему была тишина. – Кто-нибудь! Ну, хоть слово! – заглядывала внутрь, умоляя о какой-то реакции тех нелюдей, что сидели по другую сторону стены.
Глухая тишина вторила моей такой же пустой и совершенно молчаливой памяти. Взяв поднос из ниши, залезла на кровать, рассматривая его содержимое. Свежие шпинат, кабачок, огурец, брокколи, авокадо, перец, артишок смотрели на меня со дна металлической тарелки. Игнорируя овощи, заглянула в стакан, с радостью обнаружив там воду. Поднеся к губам бокал, с жадностью выпила все его содержимое. Смотря на всё это буйство зелёного у меня на коленях, отчего-то совсем расхотела есть. Вода утолила жажду, а большего мне явно не требовалось. Убрав поднос в нишу, смотрела, как он так же медленно и практически беззвучно исчезает в стене, как и появился. И снова я осталась один на один в белоснежном кубе, потерянная и одинокая.
- Почему вы не отвечаете мне? – крикнула, со злостью ударив кулаком о стену. – Сволочи! Хотя бы слово! Чего вам это стоит?
Голос срывался, превращаясь из крика в шёпот и снова в рёв отчаяния. Но как бы сильно я не напрягала голосовые связки, ответа так и не последовало. В отчаянии упав на койку, уперлась взглядом в то место, где несколько минут назад закрылась ниша. Время шло, а ничего не менялось. Ожидание перестало нести в себе спокойствие, превращаясь в нервозность. Неизвестность начинала пугать. Ворочаясь с боку на бок, я думала о вариантах, которые можно предпринять в данной ситуации. И не имея никакого представления, участницей чего являюсь, пришла лишь к единственному выходу.
Спустившись с койки, я засунула руку себе под рубашку, схватив трубку катетера и резко дернув за неё. Слабая боль пронзила низ живота. Она казалась ничем в сравнении с теми спазмами и резью, мучающими мои внутренности на протяжении всего времени бодрствования.
Через несколько мгновений в стене открылся проход, и внутрь комнаты вошли два мужчины и женщина, одетых в одинаковые серебристые костюмы. Прямые узкие брюки и рубашки с длинным рукавом и воротником стойкой, скрывающим шею, казались сшитыми из какой-то зеркальной ткани, сливающейся с помещением, словно покровы хамелеона.