Оставшись одна в комнате, осмотрелась по сторонам. Помещение оказалось хорошо освещенным, но не тем болезненно ярким светом лаборатории, а светом приятным и мягким, не режущим глаза и не вызывающим желания зажмуриться, создавалось ощущение естественности и комфорта. Но мебели не было и здесь. Ни единого предмета. Будто окружающие меня люди и не люди вовсе, а роботы, способные жить без еды и сна, подзаряжаясь человеческими мучениями. Внезапно эта мысль отозвалась бешеным сердцебиением.
«О, нет! - пронеслось в голове. - А что если все те испытания были проверкой на совместимость моей энергии и хладнокровных машин, по принципу совместимости человеческой крови? И теперь, убедившись, что я подхожу ему по всем параметрам, он будет издеваться надо мной без остановки в целях получения энергии?!»
«Ну, что за глупости? - тут же одернула себя. - Наверняка существует более рациональное объяснение всему, только вот мне вряд ли кто-то его даст».
Через несколько мгновений напротив меня появился проход, и в нем выросла женская фигура в темно-синем костюме, точно таком же, что я видела снаружи.
- Добрый день, Живая, - поприветствовала она меня, одаривая мягкой улыбкой. - Око Сана Ирсила приветствует тебя.
Она едва заметно наклонила голову вперед, удерживая руки за спиной, как это делал мужчина в белом. Я смотрела на ее безупречную кожу, большие карие глаза, высокие скулы и каштановые, собранные в тугой низкий пучок волосы, совершенно не понимая, что происходит.
- Меня зовут Смирение, ты можешь называть меня Мирой, я твой Асун.
Девушка, представившаяся Смирением, говорила совершенно на незнакомом для меня языке. Я слушала её, стараясь не демонстрировать абсолютно никаких эмоций, хотя мой мозг разрывался от непонятных слов и еще более непонятной ситуации.
- Я покажу тебе око и твою регенерационную, - повернулась ко мне спиной, пройдя в возникшую вновь перед ней дверь.
Невзирая на демонстрацию девушкой дружелюбия, доверять ей было опасно. В этой невыносимо жестокой жизни улыбки не вызывали благодушия, а скорее наоборот, еще сильнее настораживали. Задавать ей вопросы, казалось совершенно неразумным. Поэтому мне лишь оставалось следовать за Смирением молчаливой тенью, присматриваясь ко всему, что нас окружало.
Мы шли по коридору, заключенному в плен хромированных стен. Пройдя несколько десятков метров, Смирение повернула направо, проводя рукой в воздухе, и перед нами открылся проход в просторное помещение, пронизанное льющимся внутрь с улицы светом. Огромное бесшовное окно занимало всю наружную стену, открывая вид на водопады и все то, что произвело на меня неизгладимое впечатление. Комната формой представляла полукруг, по периметру которого были расставлены, или точнее висели в воздухе, кресла в форме полумесяца.
- Здесь проходит обучение, - заговорила Мира. - Как только ты получишься допуск, сможешь появляться в соборе и обучаться вместе с остальными. Пока же эта часть ока для тебя закрыта. Идем дальше, - позвала она к выходу.
Покинув просторный зал, мы снова вышли в коридор, продолжая движение вглубь здания.
- Сейчас нам нужно будет подняться на другой стерн. На этом я больше ничего не могу показать с твоим уровнем допуска. Пока что для тебя будет открыто всего несколько отсеков, и в зависимости от успехов территория ока начнет расширяться для тебя. Примерным Электам позволяют покидать его пределы.
- Что это за место?
- Это око Сана Ирсила.
- И что это значит?
- Скоро ты сама все поймешь. Пока ты должна лишь выполнять указания Сана и его инхов. Следуй за мной, - кинула мне через плечо и повела меня дальше по коридору в окружении хромированных стен.
Пока я совершенно ничего не понимала. Белое место пугало меня постоянной болью, неизвестностью и раздирающей душу искусственной тишиной. Там я боялась малейшего шороха, зная, что ни один из звуков не может нести в себе ничего хорошего. Находясь в постоянном напряжении в ожидании пыток и страданий, в конечном итоге перестаешь быть собой, умирая изнутри и превращаясь лишь в тень человека. Но стоило оказаться в мире, наполненном красками, звуками, в мире, где у меня появилось имя и ко мне стали обращаться напрямую, не делая вид, будто я предмет мебели или же бездушное существо, то в груди вновь зажглась надежда. И пусть пока это был лишь крохотный огонек, но и его оказалось достаточно, чтобы почувствовать интерес хотя бы к собственной дальнейшей судьбе.