- Ты не права…
- Я не могу думать лишь о себе! - снова не позволила ему закончить фразу, повернувшись к нему лицом и посмотрев прямо в глаза. - Не могу обречь собственную семью на то, чтобы они стали изгоями! А как можешь ты так поступить со Святолой? Хочешь, чтобы она стала Меченой? Ты действительно настолько жесток?
Между бровей кузнеца пролегла глубокая морщина, а глаза наполнились болью, той самой, от которой у меня кровоточило сердце. Я смотрела на его русые брови, длинные ресницы, ясные очи, пухлые губы, густую бороду, чувствуя непреодолимое желание коснуться их хотя бы еще один раз, но тут же одернула себя, зная, чего будет стоит моя слабость и сколько боли она принесет другим людям.
- То, что нас ждет, это не жизнь, Полония, - горько проговорил он. - Без тебя - это не жизнь.
- Всё пройдет, Кузнец, - выдавила из себя улыбку сквозь выступившие на глазах слезы. - Пройдет год, Святола понесет, и ты обо всем забудешь. Об этом лесе, поляне и глупостях, занимающих сейчас твою голову. А если мы решимся сбежать, обречем не только себя на вечные скитания, но и наших близких на страдания - и в этом случае через тот же год ты уже не сможешь даже смотреть на меня.
Мои слова прозвучали громко и тяжестью повисли в воздухе над лесом. Тишина, стоявшая между нами, ранила глубже любого ножа. Танузор смотрел на меня, тяжело сглатывая, но не возражая. Да и мог ли он? Хотела бы я, чтобы он и дальше продолжал биться за нас? Да. Пусть голова и твердила обратное, но сердце не обманешь. Неважно, что ты ему будешь твердить, оно единственное неуклонно продолжит кричать о своих желаниях. Я могла не видеть Кузнеца днями, отвлекаясь на повседневные хлопоты, но мыслями всегда возвращалась к нему. Вспоминала, каково это - трогать его и позволять дотрагиваться до себя в ответ, покрываясь мурашками и чувствуя истому в теле. Сколько раз я рисовала картинки совместной жизни, где мечты могли стать реальностью! Только подобная жизнь недоступна для охотницы.
Любовь и материнство - все это удел других девушек, всех, кроме таких, как я. Охотница не могла вступать в священный союз, не могла испытать радость почувствовать под сердцем биение новой жизни. Мое призвание слишком рискованно, чтобы подвергать опасности нерождённое дитя, и еще более серьезным проступком считалось оставить семью без матери, погибнув во время охоты. Охотницам, как и другим членам нашего поселения, не разрешалось менять призвание, поскольку это вредило интересам и устоям общины, воспитывающей каждого ребенка с малых лет для определенной работы.
Только для меня все эти правила встряли поперек горла. Так же, как и проклятая необходимость убивать животных. Я бы давно пошла против старейшин, но не собиралась ставить под удар собственную семью. Поэтому приходилось вариться в отвращении к себе, общине и людям, окружающим меня. Лишь Он казался иным. И в отличие от меня, Кузнец был готов бросить вызов всему, что давно опротивело. И бросил бы, стоило мне дать свое согласие пойти с ним бок о бок. Но я боялась связывать подобным риском по рукам и ногам не только себя, но и прежде всего его.
- Ты другая, Ния, - заговорил он, вглядываясь в лесную гущу. - Не такая, как девушки в деревне, даже не такая, как прочие охотницы, считающие себя выше всех остальных.
- Меченые тоже иные, - усмехнулась, понимая, что именно среди них мое место.
- Нет. Они глупые и трусливые, идущие на поводу собственных желаний и безрассудности. Ты же готова бороться сама с собой, лишь бы защитить других, и неважно, человек это или животное. Но ты совершенно не думаешь о том, что будет с тобой.
- Я со всем справлюсь, Зор. Ты сам сказал, что я сильная, - улыбнулась, посмотрев в его глаза цвета лесной листвы.
И снова в его взгляде я увидела те самые искры, что разжигали огонь во мне быстрее дуновения ветерка. Чувствовала жар, идущий от его тела, передающийся мне и растекающийся по венам жидким огнем, способным спалить нас обоих.
- Ты не представляешь, как сильно я хочу дотронуться до тебя, - хрипло проговорил он, опустив взгляд на губы.
Во рту вмиг пересохло. Я помнила вкус его поцелуя, помнила ощущение его рук на своем теле, помнила все о той единственной ночи, когда мы забыли обо всем и позволили себе раствориться друг в друге. Мне хотелось остаться в том моменте навечно, но наш мир слишком жесток, и в нем нельзя позволить собственным желаниям выйти на передний план.