Мокрая материя, прилегающая к телу, сковывала движения. А от песен старейшин, вводящих в еще более глубокое забытье, кожа покрывалась мурашками. И я точно знала, причина такой реакции была не в холоде. Я вторила остальным ребятам, беспорядочно размахивая руками, шатаясь из стороны в сторону и издавая странные звуки. Все это казалось каким-то диким, страшным, неестественным. Лишь уточка, висящая на шнурке на шее помогала мне выдержать эту ночь и не забыться в наркотическом опьянении. Лишь с первыми лучами солнца, когда прекратилось ритуальное пение старейшин, посвященные начали приходить в себя, отправляясь по домам полноправными членами общины.
Разговаривая позже с ребятами о церемонии, никто из них не помнил подробностей ритуала. Лишь боль в обожженных ступнях и осипший голос напоминали о минувшей ночи.
Для меня же испытанное во время перехода во взрослую жизнь, стало одним из самых ужасных моментов за все мои прожитые двенадцать лет. И та ночь возвращалась ко мне во снах, заставляя проходить все заново и просыпаться от ужаса в холодном поту. Порой я завидовала остальным односельчанам прошедшим путь посвящения в беспамятстве. Для всех них церемония осталась праздником, для меня же ночью пыток.
И я благодарила Зора и его подарок за открывшуюся мне правду. Не знаю была ли причина моей устойчивости к напитку и песнопениям старейшин действительно в моих чувствах к кузнецу или же крылась во мне. Но после посвящения многое предстало совсем в ином свете. Мне открывалось больше лжи, несправедливости и бессмысленности в устройстве нашей общины. И с каждым прожитым годом я отчетливее видела уродство навязанного нам старейшинами уклада жизни. Оно открывалось мне чешуйка за чешуйкой, оставляя гниющее голое склизкое змеиное тело, разлагаться на солнце, но никто этого не замечал. Никто кроме меня и высокого соседского парня, мысли о котором смущали меня и не давали засыпать по ночам.
Лишь годы спустя, я узнала о том, что Танузор так же как и я прошел церемонию посвящения в трезвом уме. Но даже не ведая об этой нашей схожей особенности, я непрестанно благодарила его за спасение меня от мира лжи.
Глава 19(1)
Стекло разлетающееся на мелкие осколки - именно так выглядело мое представление о собственной жизни. Имея лишь небольшую горсть знаний о себе и кем являлась до пробуждения в белой комнате, чувствовала некую опору, уверенность, чувствуя присутствие пусть и забытого, но прошлого. Пусть даже то единственное в чем я была твердо уверена и что не вызывало ни малейшего сомнения - это планета моего рождения и биологический вид. И потребовалось всего несколько минут, чтобы стереть и эту немногую информацию обо мне, оставив вместо знаний абсолютное ничто.
Признаться, узнавать о том, что тебя вывели из пробирки, или из чего там они выводят новые виды, не особо приятная информация. Осознавать то, что ты являешься неким опытным образцом, не имеющим природного начала, еще более болезненный процесс.
Усвоить новую информацию оказалось не так просто. Мной овладело оцепенение. Казалось такого не может быть. Скорее всего это очередной эксперимент злобных ученых из центра Целагенос и они проверяют реакцию людей на подобные заявления. Нет, выглядело все безумно правдоподобно. И эта виртуальная реальность с планетами и проводником и слова всякие незнакомые, которые точно выбраны для того, чтобы запутать доверчивых крольчат. Я даже поверила, будто все это правда.