- Вместо реабилитации, ты не поверишь, но я поехал добровольцем в Сирию. Война быстро мне показала, что именно важно в жизни, привела мысли в порядок. Не знаю за какие такие заслуги я смог выжить, в то время как, действительно хорошие парни погибали на моих глазах. Но там жизненные приоритеты быстро обрели верные ориентиры. Вот эта вся пыль: карьера, деньги, тряпки, они не спасут тебя из под пуль или твой дом от бомбежки. И плевать там всем на твои регалии, поскольку нет ничего важнее кроме как самой жизни. И прожигать её впустую - это грех. Поэтому я больше не хочу больших денег, хотя с легкостью их зарабатываю, но большую часть пускаю на благотворительность. И не пью алкоголь в больших количествах уже пять лет, столько же чист от наркотиков.
Не заметила в какой миг избавилась от кисточки и сложив руки на коленях, полностью повернувшись к Лесорубу всем корпусом, смотрела на него не отводя взгляда. Сердце по прежнему куда-то скакало, а я находилась в немом шоке, не понимая как должна реагировать на его откровение.
- Вот такая вот история деградации, - усмехнулся он, с опаской поглядывая на меня и дожидаясь какой-то реакции. - Каков вердикт, Тэтчер?
- Чем ты сейчас занимаешься? - прокашлялась, прочищая горло.
- У нас есть совместный бар с Серёгой и Малышом. Снова бизнес с друзьями, - засмеялся он. - Но эти ребята со мной с самого детства и следят, чтобы я не скатился назад. В баре я там так, только материально участвую. Самим баром занимаются ребята.
- Где же ты зарабатываешь на благотворительность? - в голове образовалась каша. Не скрою, мне было страшно. Произносить звуки давалось тяжело. Во рту язык словно наждачная бумага, царапал нёбо, и сосало под ложечкой. Я не могла пошевелиться, казалось кончики пальцев были обсыпаны битым стеклом и стоит совершить движение, как оно вонзится в кожу.
- Открыл новую фирму. Но теперь никаких сделок в барах, никакого совместного распития спиртного. Весь бизнес остается в офисе, - смотрел на меня с какой-то обреченностью. Словно ожидая, что это наш последний разговор.
- Зачем? Тебе нравится заниматься инвестициями? - мозг лихорадочно соображал, пытаясь понять каким человеком он являлся сейчас.
- Да, я хорош в этом. И мне нравится, что благодаря своему делу могу помогать вдовам войны, сиротам и ветеранам.
- Значит им ты перечисляешь свой заработок?
- Большую часть.
- А женщины? Их по-прежнему много? - спросила, а у самой сердце замерло в ожидании ответа.
Откровение Тимура разбило в дребезги красивый витраж с идеальной картинкой и его осколки впились в каждый уголок моего тела. И если он сейчас ответит утвердительно, то они разрежут мою плоть, омывая её кровью. В этот момент боялась дышать, чтобы не убить остатки наших прекрасных отношений.
- Сейчас у меня только ты, - смотрел на меня с нежностью и невольно получалось ему верить, хотя в голове трубил сигнал тревоги. Рано сдаваться. Этот человек может поступить со мной так же как с той кого любил.
- А до встречи со мной? После Сирии?
- Безусловно были женщины. Я живой человек, со своими потребностями, - усмехнулся он. - Но не в таких количествах как до войны и более избирательно.
Оковы сковывающие грудную клетку вмиг ослабли, но напряжение всё еще не спадало. Я смотрела в его любимое и ставшее родным лицо и не понимала, как этот веселый, заботливый человек мог поступать как абсолютный негодяй. Разве хоть одно его действие могло указать на то, что он способен на подобную жесткость по отношению к близкому человеку? Да, он настойчив, самонадеян и до этого момента был скрытен на счёт своего прошлого. Теперь же у меня был вагон причин, чтобы не доверять ему. Смогу ли я жить в постоянном напряжении, думая не находится ли он сейчас в объятиях другой женщины или может быть даже женщин? Смогу ли не думать во время вечеринок с друзьями, не выпил ли лишнего? И смогу ли спокойно отпускать его в деловые поездки, когда он может не звонить днями? Моментально всё стало таким сложным, отчего невозможно было понять, смогу ли я и дальше продолжать наши встречи.
- Тимур, а как же те поездки, куда ты уезжал на несколько дней? Там ты тоже не был с другими женщинами?
- Полина, - приподнялся, подойдя ближе и сев передо мной на корточки, так, чтобы наши лица оказались на одном уровне. - С того момента как я увидел тебя в офисе за грудой папок, я не прикасался к другим девушкам.
Радужки такие яркие на фоне пожелтевшей листвы и взгляд серьезный, искренний, завораживающий. Мне не просто хотелось ему верить, я уже верила Лесорубу, каждому слову. Да и будь в его помыслах что-то нечистое, то стал бы он так открыто вскрывать всю гниль о себе и своём прошлом? Нет, так поступают лишь с теми кем дорожат, от кого не хотят иметь никаких тайн, с кем собираются задержаться на продолжительное время.