– Забыл… кого? – Алексей выронил оружие, которое рассыпалось в прах.
– Себя.
Диалог в тени колонн
– Хватит игр! – Виктор в ярости ударил кулаком по стволу дерева. Кристалл треснул, и из щели хлынул чёрный дым, принявший форму щупалец. – Мы здесь, потому что ты толкнула нас в эти Врата! Что нам делать?!
Лиза, вдруг ставшая серьёзной, подошла к дыму. Щупальца обвили её руку, но она не дрогнула.
– Вы должны найти ядро леса. Оно покажет, кто из вас… – она запнулась, глядя на Алексея, – …готов помнить.
– А кто не готов? – спросил Виктор, но Лиза уже отступала, её фигура таяла, как утренний туман.
– Ждите Осколка. Он придёт, когда вы решите, кому доверять: друг другу или своим страхам.
– Лиза, стой! – Алексей бросился за ней, но рука прошла сквозь её плечо. На миг он ощутил холод детской ладони в своей – как тогда, в забытом прошлом.
– Прости, – прошептала она, и трещина на её лице раскрылась, поглотив девочку целиком. На земле осталась лишь каменная бабочка – та самая, что она поймала вначале.
Виктор поднял её, разглядывая. На крыльях угадывались едва заметные письмена: «Глаза видят, но сердце слепо».
– Что это значит? – пробормотал он.
– Предупреждение, – Алексей сжал кулак. – Или ключ. В главе 13 Осколок скажет, что правда убьёт нас. Думаю, это начало.
Лес вокруг замер, будто затаив дыхание. Где-то в глубине, за хрустальными колоннами, что-то забилось, словто сердце великана.
– Ядро, – Виктор кивнул в сторону звука. – Если мы не пойдём, тени из главы 10 найдут нас и здесь.
Они двинулись вглубь, даже не подозревая, что каждый шаг меняет их. Алексей всё чаще трогал фотографию, чувствуя, как память колышется за тонкой плёнкой забвения. Виктор же сжимал каменную бабочку, гадая, сколько ещё его руки продержатся, прежде чем свет внутри станет неконтролируемым пламенем…
Глава 12. Доктор Марта: Тайна
Кабинет Марты погрузился в полумрак. Свет настольной лампы дрожал, будто боясь осветить слишком много. Стены, заставленные стеллажами с папками, казались теперь клеткой, а не убежищем. Воздух пахнул пылью веков и чем-то ещё – сладковатым, как гниющие лепестки. Марта провела ладонью по столу, ощутив шероховатость дерева. Это помогало ей оставаться здесь, в «реальности», которую она всё чаще ставила в кавычки даже в мыслях.
– Лиза… – её шёпот разбился о тишину. Папка с архивными вырезками лежала распахнутой, словно рана. Газетная статья о пропавшей девочке была аккуратно вырезана ножницами, оставляя на странице зияющую пустоту. Но кто-то сохранил её – тайком, рискуя. Марта коснулась пожелтевшей бумаги. Фотография Лизы, бледная от времени, улыбалась сквозь трещины.
«Почему я никогда не замечала, как её глаза похожи на его?» – мелькнуло в голове. Алексей. Его визиты стали реже после исчезновения Лизы, а взгляд – глубже, словно он носил в себе пропасть. Марта сжала виски, пытаясь собрать мысли воедино.
В ящике стола, под слоем медицинских журналов, она нашла письмо. Конверт был без марки, адрес написан детским почерком: «Доктору Марте». Внутри – листок, испещрённый дрожащими буквами:
«Они не отпустят меня. Скажи Алексею, что врата – это глаза. Он поймёт. Прости, что не успела объяснить…»
Марта перечитала строки в пятый раз, в десятый. Каждая буква будто прожигала страницу. «Врата – это глаза…» – фраза эхом отозвалась в памяти. Она вспомнила, как Лиза, ещё до исчезновения, рисовала в кабинете узоры: спирали, переходящие в зрачки.
– Вы что-то скрывали даже от меня, – прошептала Марта, глядя на рисунок девочки, прикреплённый к истории болезни. На нём был лес из кристаллов, а в центре – чёрный круг с белой точкой. Глаз.
Холодный ветерок скользнул по шее. Марта обернулась. Окно было закрыто, но шторы колыхались, словно под чьим-то дыханием. Она потянулась к телефону, чтобы позвонить Алексею, но аппарат завизжал, вырвавшись из её рук. Провода извились, как змеи, и рухнули на пол.
– Хватит, – голос Марты дрогнул. Она встала, опираясь на стол, и вдруг заметила – тени на стене не совпадают с очертаниями мебели. Они пульсировали, образуя фигуры: маленькая девочка, ведущая за руку взрослого мужчину.
«Алексей и Лиза?» – сердце учащённо забилось. Тени замерли, затем начали таять, словно их поглощала сама стена.
– Нет, вы не исчезнете! – Марта схватила лампу и направила свет в угол. Тени вздрогнули, но вместо них на столе материализовалась кукла.
Фарфоровое лицо, пустые глазницы, платье в кровавых подтёках. Её пальцы, тонкие и слишком длинные, сцепились в молитвенном жесте.
– Перестаньте, – Марта отступила, ударившись о стеллаж. Папки посыпались на пол, разбросав документы. Среди них – фотография Алексея, сделанная год назад. Его глаза… На снимке они были полностью чёрными.