– Нет, я… – он встал, задев стол. Чашка с остатками эспрессо полетела на пол, разбившись вдребезги.
– Осторожнее! – крикнул кто-то.
Но Виктор уже не слышал. Мир взорвался красками.
Стены поплыли, превратившись в акварельные разводы. Звуки растянулись, как жвачка – смех туристов превратился в вой сирены, звон посуды – в колокольный перезвон. Он схватился за спинку стула, но дерево стало мягким, как пластилин.
– Не сейчас… – прошипел он, закрывая лицо руками.
Когда он осмелился взглянуть, всё вернулось на место. Лишь на полу, среди осколков, сверкала лужица кофе, переливающаяся всеми оттенками коричневого – от янтарного до почти чёрного.
– Вам помощь нужна? – официантка пыталась поймать его взгляд.
– Нет, – выдавил он, бросая на стол купюру. – Просто… переутомился.
Лиза наблюдала за ними обоими, сидя на краю фонарного столба. Её ноги раскачивались в такт ветру, который здесь, в месте между мирами, пел на три голоса.
– Зачем ты это делаешь? – Осколок материализовался рядом, приняв форму ворона с глазами из расплавленного золота.
– Они почти готовы, – ответила она, не отрываясь от видения: Алексей стоял у окна, сжимая визитку психолога, а Виктор шатался по улице, прижимая ладони к вискам.
– Они сломаются.
– Или соберутся заново. – Лиза прыгнула вниз, падая сквозь слои реальности.
Она приземлилась в комнате Алексея, невидимая, как мысль. Его блокнот лежал открытым – спирали, двери, глаза. Она коснулась рисунка, и линии засветились синим.
– Помнишь? – прошептала она, хотя знала, что он не услышит. – Ты сам нарисовал врата.
Потом она оказалась рядом с Виктором, который прислонился к стене подъезда, дыша как загнанный зверь.
– Перестань бояться, – провела она рукой по его лбу.
Он вздрогнул, но не увидел её. Зато трещина – тонкая, как волосок – пробежала по стене за его спиной.
Лиза, наблюдая за обоими, впервые за долгие годы улыбнулась по-настоящему.
Глава 5. Врата
Виктор прислонился к кирпичной стене, пытаясь заглушить гул в ушах. Трещина перед ним расширялась, обнажая пейзаж, который нельзя было описать. Две луны – одна багровая, другая серебристая – висели над полем чёрных цветов, колышущихся под несуществующим ветром.
– Нет-нет-нет, – он зажмурился, но образ не исчез. Вместо этого сквозь веки просочился свет – зелёный, ядовитый.
– Открой глаза, Смотрящий, – детский голос прошептал прямо в ухе.
Он подчинился. Девочка в плаще из сумерек стояла перед ним, её пальцы касались трещины, как скрипач – струны.
– Ты… ты из его сна, – выдавил Виктор, узнавая глаза-галактики.
Лиза улыбнулась. В её улыбке не было ничего детского – только грусть тысячелетий.
– Он близко. Теперь твоя очередь.
– Я не хочу! – Виктор отшатнулся, чувствуя, как реальность слоится, как луковица. Асфальт под ногами стал прозрачным, обнажив под собой бездну с мерцающими огнями.
– Бояться – нормально, – Лиза сделала шаг вперёд, и трещина последовала за ней, как преданный пёс. – Но ты уже видел. Игнорировать – значит лгать.
Её рука коснулась его лба. Вспышка.
Кафе «Эклипс». Дождь за окном. Он сидит с друзьями, но их голоса – как под водой. Кофе в его чашке кипит, превращаясь в лаву. На стене – трещина. Он тянется к ней…
– Нет! – Виктор рванулся назад, ударившись головой о стену. Боль пронзила виски, но трещина осталась. Лиза исчезла.
Где-то между…
Лиза наблюдала за обоими мирами через призму Осколка. Алексей, внимающий рисункам из блокнота. Виктор, сжавшийся в комок у стены. Её собственные руки светились, как проводники энергии.
– Почему ты не поможешь им? – Осколок принял форму огненного вихря.
– Они должны выбрать сами, – ответила она, создавая из воздуха кленовый лист. – Страх или доверие. Реальность или…
Лист рассыпался на пепел. Где-то в глубине её «сердца» – если его можно было так назвать – шевельнулась старая боль. Воспоминание о комнате с розовыми обоями, о криках, которые она не смогла остановить.
– Иначе это не будет настоящим, – прошептала Лиза, стирая слезу, которая испарилась, не долетев до земли.
Глава 6. Виктор: Первый сон
Город за окном выл. Не метафорически – буквально. Виктор прижался спиной к холодной стене подъезда, втягивая воздух, который пах жжёной резиной и мокрым асфальтом. Его ладони скользили по шершавой поверхности кирпичей, будто пытаясь найти опору в материальности мира. Но мир больше не подчинялся законам физики. Неоновые вывески «Бар „Колибри“» и «Аптека №12» стекали вниз раскалёнными потоками, как расплавленный пластик. Буквы «ОТКРЫТО» превратились в кровавые подтёки, а светофор на перекрёстке пульсировал всеми цветами сразу, словно гигантский разбитый калейдоскоп.