– Виктор! – Сергей нахмурился. – Ты в порядке?
Он сделал шаг, потом другой. Каждый движение давалось с усилием, будто воздух стал вязким.
– Просто не выспался, – буркнул он, заходя под навес. Запах свежей выпечки ударил в нос, заставив зажмуриться.
– Слушай, ты бледный, как… – Сергей замолчал, уставившись на стену за спиной Виктора.
Тот обернулся. На кирпичной кладке, между меню и плакатом с коктейлями, зияла трещина. Та самая – идеально ровная, сочащаяся светом.
– Ты… видишь это? – выдавил Виктор.
– Что? – Сергей покосился на стену. – Грязь? Да тут всегда…
– Нет! – Виктор ткнул пальцем в трещину. – Вот это! Свет!
Сергей медленно отвел взгляд, лицо стало маской вежливой озабоченности.
– Пошли, я угощу тебя кофе. Или тебе лучше чай?
Виктор отшатнулся. В глазах Сергея мелькнуло то, чего он боялся больше всего – жалость.
– Я… я забыл кое-что. – Он повернулся и зашагал прочь, не слыша окликов друга.
Дома, запершись на все замки, он уставился на стену. Там, где утром была картина, теперь зияла трещина. Свет пульсировал в такт его сердцебиению.
– Хватит, – прошептал он, прижимая ладони к глазам. – Прекрати.
Но когда он опустил руки, трещина была уже шириной в ладонь. Из неё струился ветер, пахнущий озоном и… мёдом? Виктор протянул руку, остановившись в сантиметре от поверхности. Тепло, исходящее от щели, обжигало кожу.
– Выбор, – прошептал он, вспоминая голос из кошмара. – Но какой?
Где-то в глубине трещины что-то шевельнулось. Тень? Свет? Он не смог разглядеть. Но в тот миг Виктор понял – бежать бесполезно. Это не галлюцинация. Это дверь.
И она открывается.
Глава 7. Лиза и Осколок
Воздух здесь был густым, словно сотканным из тысяч мерцающих нитей. Лиза сидела на краю разбитого моста, чьи камни парили в пустоте, не подчиняясь тяжести. Под ногами простирался город-лабиринт: крыши домов сплетались в геометрические узоры, окна светились то кровавым алым, то ледяной синевой, а улицы извивались, как змеи, кусающие собственные хвосты. Мир между снами – место, где время текло вспять, а реальность дробилась на осколки.
Осколок, её спутник, не имел постоянной формы. Его тело переливалось, как стекло, брошенное в пламя: то вытягивалось в тонкую нить, то сжималось в шар, испещрённый гранями. Сейчас он напоминал человеческий силуэт, но лицо оставалось пустым – лишь мерцание, будто кто-то водил пальцем по поверхности воды, нарушая отражение.
– Они оба ключи, – голос Осколка звучал одновременно везде и нигде, как шелест страниц в заброшенной библиотеке. – Алексей видит истину, но боится. Виктор… он слеп, но его слепота – щит.
Лиза сжала в ладони камень – гладкий, тёплый, как живой. Она помнила, как нашла его у ручья, который тек вверх, к облакам. Стоило подумать о птице, и камень расправлял крылья, превращаясь в ястреба с перьями цвета ночи. Сейчас он был просто камнем, потому что ей нужна была тяжесть – что-то настоящее, чтобы не потеряться в этом танце иллюзий.
– Что будет, если они встретятся? – спросила она, проводя пальцем по шершавой поверхности. Камень слегка дрогнул, и на мгновение в его глубине мелькнул огонёк – крошечная звезда, пойманная в ловушку.
Осколок рассыпался на сверкающие частицы, обвивая Лизу, как вихрь из света. Холодок пробежал по её спине, заставив вздрогнуть.
– Иллюзия разобьётся, – прошептали его голоса, каждый – на разной высоте. – Стены их миров рухнут, и тогда… – Он замолчал, собравшись вновь в нечто, отдалённо напоминающее лицо. – Тогда выбор станет неизбежным.
Лиза закрыла глаза, пытаясь представить Алексея и Виктора. В её памяти всплывали обрывки чужих снов: Алексей, сидящий за столом с газетами, его пальцы дрожат над фотографией девочки в плаще – её фотографией. Виктор, бьющийся в паутине кошмаров, его крик, застрявший в горле, как шип. Она чувствовала их страх, словно это был её собственный.
– Почему они не видят? – прошептала она, открыв глаза. Город под мостом содрогнулся – где-то вдали рухнула башня, рассыпавшись на пиксели. – Почему они не верят?
Осколок замер, его грани потемнели, будто поглощая свет.
– Потому что вера требует отказаться от земли под ногами, – сказал он, и в его голосе впервые прозвучала грусть. – Люди цепляются за реальность, как за спасательный круг, даже когда океан кипит у их ног.
Лиза встала, и мост закачался под её шагами. Камни запели тонким, звенящим звуком, словно кто-то провёл смычком по струнам невидимой скрипки. Она подошла к краю, глядя в бездну, где плыли облака из пепла.