— Он, правда, страшно обозлился. Вы ущемили его самолюбие, а у Дэвида его с избытком.
— Сам знаю. Но ведь он и вашими ребятами очень недоволен. Кстати, что это за заявления о том, что вам на отлаживание программы для «Фэррендера» потребуется два месяца? Мне казалось, вы говорили о четырех днях?
Рейчел в нерешительности молчала, на губах у нее появилась и тут же исчезла лукавая усмешка.
— Честно говоря, сегодня в шесть утра мы все проблемы решили.
Так вот откуда у нее эти черные полукружия под глазами!
— Вот как? — поднял я брови. — Зачем же вы сказали Дэвиду, что вам нужно еще два месяца?
— Потому что мы не можем пустить «Фэррендер» в продажу первого июня.
— В чем причина?
Рейчел было явно не по себе. Она бросила окурок в пустую чашку и немедленно закурила новую сигарету.
— Это из-за проекта «Платформа». И фирмы «Дженсон компьютер».
— Понятно, — протянул я, ощущая, как во мне поднимается волна злости. — Но мне вы сказать ничего не можете.
— Не могу, извините. — Она запнулась, будто решая, продолжать ей говорить или промолчать, и наконец выдавила из себя: — Сегодня он будет у нас.
— Кто?
— Дженсон.
— Что?! Сам Карл Дженсон?
— Да, Карл Дженсон. Собственной персоной.
Даже я был наслышан о Карле Дженсоне. Легенда корпоративной Америки. Его компания в начале восьмидесятых годов первой повторила персональный компьютер Ай-би-эм, а через пять лет он довел объем продаж продукции «Дженсон компьютер» до нескольких миллиардов долларов. Он стал любимцем журналов «Бизнес уик» и «Форчун». Надо ли говорить, что для «Фэрсистемс» его фирма — наиважнейший клиент. От нее зависело само наше существование.
— Что ж вы раньше-то мне не сказали?
— Как-то не пришло в голову...
Неужели? Врет, конечно.
— Да не может быть, Рейчел.
Она выпрямилась и посмотрела мне прямо в глаза.
— Ладно, если вам так угодно... Дело в том, что он вообще не хотел с вами встречаться... Это я настояла.
Я будто стал даже ниже ростом раз в десять. Вот, значит, как ко мне относятся... Наш крупнейший заказчик меня и видеть не желает.
— А что он против меня имеет?
— Вы же из Сити. А Дженсон Сити на дух не переносит. На самом деле он терпеть не может Уолл-стрит, но какая разница?
Действительно, никакой.
— Это почему же?
— Понимаете, «Дженсон компьютер» взлетела в восьмидесятых. Дженсон стал героем. Однако в последние пару лет персональные компьютеры неуклонно дешевели, и цены на них достигли такого уровня, что даже «Дженсон компьютер» несет убытки. Он попал между двух огней. С одной стороны, Ай-би-эм и «Компак» снижают цены, а с другой — корейцы и тайваньцы наращивают объемы поставок. Два года назад Дженсон купил производство микросхем, однако это приобретение ему не помогло. И сейчас трудно предсказать, что будет с его компанией, акции ее упали. — Рейчел стряхнула пепел прямо в кофейную чашку. — На Уолл-стрит от него все отвернулись. Он уже вчерашний день, один из бывших.
— А ему это не нравится.
— И не говорите. Карл болезненно самолюбив. Ему ведь нет и сорока, так что он не может смириться с тем, что для него все уже в прошлом.
— А что ему у нас надо?
— Хотим обсудить ряд совместных разработок.
— Вроде проекта «Платформа»?
Отпираться не было смысла, и Рейчел молча кивнула головой.
— Рейчел, так что же все-таки это за проект? Я просто обязан знать.
— Ну не могу я вам сказать! — воскликнула она. — Не могу, и все, вы уж простите. Карл Дженсон мне запретил. Его беспокоит, что вы связаны с Сити, что вы здесь временно, всего на три месяца... Он просто помешался на секретности. Поверьте мне, — она вскинула на меня умоляющий взгляд карих глаз, — всем будет только лучше, если я промолчу.
Я пристально посмотрел ей в лицо. Я ей верил.
— Хорошо, будь по-вашему, — сказал я. — А Дэвид знает?
Прозвучало это как-то по-детски, однако меня терзала мысль, что Дэвиду известны какие-то тайны, которые от меня скрывают.
— Нет. Знаем только я, Кит, Энди и Соренсон.
— Ах, и Соренсон посвящен?
— Да. Ему рассказал Ричард. Но сначала заручился согласием Дженсона.
— А мне Дженсон не разрешит открыть эту страшную тайну?
— Ну я же вам говорила. Я пыталась переубедить его, но он и слышать не хочет.
Я откинулся на спинку кресла и задумался. Меня, конечно, раздражало, что я остаюсь в неведении относительно проекта «Платформа», однако я никогда не позволял чувствам брать верх над деловыми суждениями. Рейчел я доверял. Догадывался, что ее нежелание рассказать мне о проекте обусловлено тревогой за его судьбу. И хотя я понятия не имел, что представляет собой проект «Платформа», все же понимал, что его успешное осуществление нам необходимо. Тем не менее непросто возглавлять компанию, ничего не зная о ее самом важном контракте.
— Ладно. Однако попробуйте убедить его в том, что мне можно доверять. Для того чтобы правильно управлять компанией, мне нужно знать, что в ней творится.
— Договорились. Я так и знала, что вы все поймете. А я постараюсь его уломать, — улыбнулась мне Рейчел и собралась уходить, но, помедлив секунду, вдруг выпалила: — Кстати, очень здорово, что вы сегодня не вырядились в костюм.
Я расхохотался. Не обращающая внимания на собственную одежду девчонка дает мне советы, какой наряд выбрать для встречи с компьютерной легендой. Смешно, конечно, но она опять права.
Я ждал его у себя в кабинете два с половиной часа. Рейчел предупредила меня, что они могут появиться в любой момент после трех. Эд оставил сообщение с просьбой позвонить, но мне говорить с ним не хотелось. «Харрисон бразерс» и все с ней связанное сейчас казалось очень от меня далеким.
Мне пришлось пообщаться по телефону с парой журналистов, жаждавших подробностей в связи с выдвинутыми лигой обвинениями против «Фэрсистемс». В своих ответах я ограничился тем, что подтвердил получение письма с уведомлением о намерении некоей заинтересованной стороны обратиться в суд и ее последующем отказе от возбуждения иска. От дальнейших комментариев я отказался, чтобы не давать им материал для раздувания шумихи по этому поводу.
Потом позвонил Карен.
— "Харрисон бразерс", слушаю вас.
— Привет! Это я.
— О, привет! Что случилось? — торопливо проговорила она, в ее голосе явственно прорывались нетерпеливые нотки.
— Не посмотришь, почем идут акции «Фэрсистемс»?
— Минутку. Три доллара за штуку, — ответила она через несколько секунд. — Что там у вас стряслось?
Я рассказал ей об устроенной лигой демонстрации.
— Не вешай трубку, посмотрю ленту Рейтер. Ага, вот оно.
Она прочитала мне сообщение агентства о состоявшейся демонстрации. Всего пара строчек с упоминанием «неподтвержденных сведений» о несчастном случае со смертельным исходом после сеанса виртуальной реальности.
— Весьма туманно и расплывчато, — заметила она.
— Тем не менее, если это попало на глаза Вагнеру, ему теперь есть чем запугивать клиентов, — мрачно констатировал я. — И прекрасная возможность прикупить еще больше наших акций для того, кто их собирает.
— Похоже, так. Слушай, у меня клиент на проводе, давай прощаться, — предложила Карен.
— Давай. Спасибо за информацию.
— Не за что. Пока. — Она повесила трубку.
Три доллара за штуку! Господи, что же такое творится!
Сейчас, однако, мне оставалось лишь дожидаться Дженсона. Я просто не находил себе места. Меня охватывала то злость из-за того, что меня держали в неведении относительно проекта «Платформа», то тревога, что у Дженсона могут возникнуть подозрения в нарушении требований о полной секретности и это отпугнет его от сотрудничества с нашей компанией.
Так он, значит, считает меня проходимцем с Уолл-стрит? Что ж, придется постараться развеять это заблуждение. Хорошо, что не надел костюм, мелькнуло у меня в голове, хотя без него во время напряженной деловой встречи я, надо признаться, буду чувствовать себя все равно что голым.
Раздался стук в дверь, и Рейчел провела Карла Дженсона ко мне в кабинет. Если на этом свете существует человек, от которого исходит ощущение богатства и власти, так это именно он. Внешность у него, впрочем, вполне заурядная. Невысокий, склонный к полноте. Одет в красно-белую клетчатую рубашку, аккуратно заправленную в тщательно отутюженные брюки из плотной хлопчатобумажной ткани. На заросшей густыми волосами груди матово поблескивает золотая цепочка. Одутловатое лицо, масса кудрявых темных волос, стянутых на затылке в конский хвост. Совершенно необычными были лишь глаза — агатово-темные, глубоко посаженные, беспокойно перебегающие с предмета на предмет. За те две секунды, что они задержались на моем лице, я ощутил почти обжигающее прикосновение излучающей интеллект энергии. И с облегчением перевел дух, когда он отвел взгляд, чтобы осмотреть мой кабинет.