— Новый владелец всегда может поставить своего человека, — возразил я. — И это будет совершенно естественно.
— А что ему мешает заранее заручиться таким обещанием?
— Что? Вы имеете в виду, что он сдает «Фэрсистемс» покупателю, а тот взамен назначает его управляющим директором?
— Возможно, и так.
А ведь Дэвид вполне способен на нечто подобное, подумалось мне, надо смотреть за ним в оба.
— И с кем же, по-вашему, он вступил в сделку?
— Не знаю, — покачала головой Рейчел. — Что за покупателя нашел нам Вагнер?
— Вагнер — посредник для множества калифорнийских компаний в сфере высоких технологий. Так что покупателем может быть любая из них.
— В том числе и «Дженсон компьютер»?
— А что, это мысль! — встрепенулся я. — Дженсон мог заморозить платежи в надежде вынудить нас продать ему компанию по дешевке. И решил использовать Дэвида Бейкера, чтобы тот помог ему в этом, так сказать, изнутри.
— Возможно. Когда Карл Дженсон чего-нибудь хочет, он этого добивается.
— Так почему он прямо не предложил нам продать ему компанию?
— Ну, вы же у нас банкир, — пожала плечами Рейчел. — Вероятно, надеется, что таким образом мы обойдемся ему дешевле.
— Если он сумеет быстро провернуть эту операцию, работа над проектом «Платформа» будет продолжена и он получит в свои руки и технологию, и производство продукции, — сказал я, а про себя подумал: хитер Дженсон, ничего не скажешь. — Будете в Калифорнии, постарайтесь разузнать как можно больше.
Я торопливо набрал номер Карен. По моей просьбе она вывела на монитор Блумберга данные на компанию «Дженсон компьютер». Ее агентом значилась фирма «Вагнер — Филлипс».
Похоже, что мой директор по сбыту, мой самый важный заказчик и мой посредник вступили против меня в заговор. Нелегко нам придется, ничего не скажешь.
На следующий день, в среду, Рейчел улетела в Калифорнию. Не надолго, правда, в субботу утром она должна была уже возвратиться в Гленротс. Я надеялся, что ей удастся уломать Дженсона и он передумает. Во всяком случае, у нее шансов на успех было куда больше, чем у меня.
О своем отказе от намерения продать компанию я решил больше никому не рассказывать. Посвящать Дэвида в мои новые планы было серьезной ошибкой. Соренсона и совет директоров придется пока поводить за нос, пусть думают, что я ищу покупателя.
Зазвонил телефон. Стив Шварц из Лондона.
— Марк, помните, вы просили меня выяснить, кто скупает ваши акции?
— Да.
— Поговаривают, это Фрэнк Хартман.
— Фрэнк Хартман? А это еще кто такой?
— Лично я с ним не знаком, но наслышан, наслышан. Руководит Фондом страхования финансовых рисков в Нью-Йорке. Во всяком случае, так они сами себя именуют. Модное, знаете ли, название для тех делишек, которыми этот фонд занимается. Потихоньку собирает пакеты акций, и через некоторое время та или иная компания вдруг переходит в руки другого собственника. Как бы то ни было, вкладчики его живут припеваючи.
— Он что, жулик? — спросил я напрямик.
— Марк, поймите, в этом бизнесе черного и белого не существует, одни лишь оттенки серого.
— И какого же оттенка этот ваш Хартман?
— Он-то? Да, пожалуй, ближе к угольно-черному, — рассмеялся Стив.
Тут мне в голову пришла еще одна мысль.
— А он, случайно, не связан с фирмой «Дженсон компьютер»?
— Мне об этом ничего не известно. А почему вы спрашиваете?
— Да сам не знаю, так просто поинтересовался. Большое спасибо, Стив. Если еще что-нибудь услышите, сообщите мне, пожалуйста.
После этого разговора я сразу же позвонил Карен, хотел выяснить, не слышала ли она что-нибудь про этого Хартмана. Однако трубку подняла Салли, которая сообщила, что Карен сейчас на месте нет, вернется только после обеда. Я решил перезвонить ей вечером.
Поговорил по телефону с Эдом. Итальянские государственные облигации выросли на полпункта и продолжали неуклонно подниматься. Этьен вмешиваться в его дела больше не пытался. Эд также сообщил мне, что заманил Боба провести полчаса за «Бондскейпом», в результате чего тот почти поверил в эффективность этого аппарата.
Всего несколько недель самостоятельной работы укрепили в Эде уверенность в собственных силах. Я был неприятно удивлен, обнаружив, что начинаю воспринимать его успехи как угрозу своему положению. Он умен и схватывает все на лету. Сколько времени ему потребуется, чтобы научиться всему, что знаю я? Год? Два? Это заставило меня призадуматься.
Раздался стук в дверь. Кит и Энди. Ну, жди беды, подумал я.
— Минутка найдется, Марк? — спросил Кит.
— О чем речь! Заходите. Что там у вас стряслось?
Они сели. Забавная парочка — говорливый компанейский разработчик микросхем и смахивающий на школьника программист раза в два ниже его ростом. Лица у обоих озабоченные и даже встревоженные.
— У нас тут, слышь, болтают всякое, — начал Кит.
— Неужели? Что, например?
— Говорят, наличности осталось только-только до июля. Правда, что ль?
Их обманывать я не мог.
— Да, это так.
— Еще говорят, вы собираетесь продавать компанию.
Я заколебался. Да, я решил никого не посвящать в свои планы и намерения. Но Кит и Энди отдали «Фэрсистемс» столько сил, что имели право знать правду. Однако прежде, чем я успел ответить, Кит заговорил снова:
— Я почему спрашиваю — если и впрямь хотите продать компанию, то это ошибка, большая ошибка.
Я попытался вставить хотя бы слово, но Кит замахал на меня руками.
— Повкалывали бы у нас последние три года, так сейчас сдаваться и не подумали. Я сам работал в крупных богатых компаниях, но здесь все по-другому. У нас классная команда. Знали бы вы, какие мы проблемы щелкали как орешки, какие решения находили, красота! Все, что мы здесь наворочали в последние несколько лет, так это ж, слышь, просто обалдеть можно!
Он подался ко мне, глаза горели фанатичной одержимостью.
— Возьмите «Фэррендер». Два года назад появилась у меня идея, как сделать революционный графический процессор. Поделился с Ричардом. Поначалу казалось, что до ее практического осуществления должно смениться не меньше пары поколений чипов. И мы решили отложить это дело в сторонку и заняться чем-нибудь другим. А я все не мог забыть свою задумку. Сказал себе, что кровь из носа, а реализую эту систему на нынешних микросхемах.
Энергично жестикулируя, он на пальцах старался объяснить мне, какого грандиозного масштаба была эта идея и в каком крошечном кристаллике кремния ее предстояло воплотить в жизнь.
— И вот я сплю, ем, телевизор смотрю, а сам все ломаю и ломаю себе голову, бьюсь над этой задачей. И вдруг меня осенило. В сортире. Так я, слышь, целый час с толчка слезть не мог. — Он с торжествующим видом откинулся на спинку кресла. — И сейчас «Фэррендер» готов к производству.
Я не мог удержаться от улыбки.
— Но ведь если и продадим компанию, «Фэррендер» все равно будет выпускаться. Ну, пусть другой, более крупной фирмой, — сказал я ему.
— А это не одно и то же, — вмешался Энди. — Мы команда Ричарда. И работать по проекту «Платформа» будем так, как хотел он. Или вообще не будем.
— Но вы можете потерять работу!
— Работу мы себе найдем, — возразил Энди. — А вот такой обстановки, как здесь, больше уже нигде не будет.
— А что думают остальные?
— Они все заодно с нами, — заверил меня Кит.
— Некоторым из них подыскать новую работу будет нелегко, — признал Энди. — Но, уверяю вас, продавать компанию сейчас не хочет никто.
— У нас с Энди есть четыре тысячи фунтов, — смущенно прочистив горло, сообщил мне Кит. — Так мы, слышь, можем помочь в случае чего.
— Нам нужно куда больше, — невесело усмехнулся я. — Но предложение ваше ценю. Должен сказать, я глубоко тронут той преданностью компании, которую вижу в каждом ее работнике. Вы все здорово потрудились, чтобы превратить ее в нечто большее, чем просто мечта. Так что я не хочу оказаться тем, кто продал компанию в шаге от нашей цели.